Алмазная колесница. Том 2

Но в следующее мгновение мрак шевельнулся, и стало видно силуэт в чёрном, он быстро приближался.

Ниндзя!

С истошным воплем Онокодзи кинулся наутёк, а вице-консул вскинул «герсталь» и выстрелил.

Чёрная фигура бежала не прямо, а зигзагами, то приседая, то отпрыгивая, и проделывала все эти манёвры с непостижимой быстротой – Фандорин не успевал перемещать дуло.

Второй выстрел, третий, четвёртый, пятый, шестой, седьмой. Неужто ни одна пуля не достигла цели? Ведь расстояние всего пятнадцать, десять, пять шагов!

Оказавшись в непосредственной близости от Эраста Петровича, человек-невидимка высоко подскочил и ногой выбил «герсталь» (впрочем, уже бесполезный) из руки ошарашенного Фандорина.

Увидев эти глаза один раз, забыть их было невозможно.

Он! Это он! Укротитель змей, человек без лица! Он жив!

Не понимая, как такое возможно, и вообще ничего уже не понимая, титулярный советник все же не намеревался отдавать свою жизнь задёшево.

Снова, как с Сугой, принял боевую стойку и – ура! – сумел отбить локтем первый удар, нанесённый ногой. Теперь, согласно науке дзюдзюцу, следовало развить успех – перейти в атаку. Эраст Петрович сделал выпад (скорее уместный в боксе), но в противника не попал. Тот пропустил кулак над собой, пружинно распрямился, и ноги Фандорина оторвались от причала. Титулярный советник летел, переворачиваясь в воздухе, и, пока этот удивительный полет продолжался, ни о чем не думал.

Но холодная вода, в которую с громким плеском упало тело побеждённого вице-консула, вернула его в чувство. И первая мысль (ещё до того, как вынырнул на поверхность) была: почему не убил? Булкокс наверняка приказал меня убить!

По лицу стекала кровь, звенело в ушах, но терять сознание Эраст Петрович не собирался.

Сквозь шум и плавающие перед глазами огненные круги пробилась вторая мысль. Что князь? Успел ли сбежать? Время на это у него было. Если успел, то где и как его теперь искать?

Но искать князя было не нужно. Эраст Петрович понял это, когда вдали, под единственным фонарём увидел тёмную кучу – будто набросали груду тряпья.