Алмазная колесница. Том 2

Судя по горбоносой физиономии, холёной коже, изящным ручкам – из аристократов.

– Он… жить… дом, – сказал господин, нетерпеливо щёлкая пальцами, потому что не сразу мог вспомнить нужные слова.

Значит, гость, понял Маса и вежливо поклонился незнакомцу. Тот икнул и снова пошатнулся. То ли больной, то ли пьяный – не поймёшь.

Вошли в дом, причём господин ступал как-то боком, словно загораживая своего гостя от окон Грязного Человека.

Господин прошёлся по коридору, немного подумал и показал:

– Там. Он жить там.

Маса хотел объяснить, что там жить нельзя, это кладовка. В ней чемоданы, мешок с рисом, банки с маринованной редькой и корнем имбиря, но господин слушать не стал.

– Сутеретти, сутеретти, – дважды повторил он непонятное слово. Потом, пробормотав «Тёруто!» (это слово Маса знал, оно значило «тикусё!»), принёс из кабинета словарь и перевёл. – Стеречь. Ты он стеречь. Понимать?

– Понимать, – кивнул Маса.

Так бы сразу и сказал. Схватил горбоносого за шиворот, затолкал в кладовку.

– Вежливо, – строго приказал господин, снова воспользовавшись словарём. – Стеречь. Строго. Однако вежливо.

Вежливо, так вежливо. Маса принёс из своей комнаты тюфяк, подушку, одеяло.

Сказал пленнику:

– Прошу вас устраиваться поудобнее.

Аристократ плаксиво попросил о чем-то господина по-английски. Маса узнал только знакомое слово «пуриидз».

Тяжело вздохнув, господин достал из кармана коробочку, где лежали крошечные бутылочки с какой-то жидкостью и шприц, вроде тех, какими прививают оспу.

– Смотреть. Стеречь. Строго. Вежливо, – повторил он, зачем-то покачав направленным вверх указательным пальцем.

Повернулся, чуть не бегом выскочил из квартиры.

Сел в карету. Уехал.

* * *Первую минуту Эраст Петрович по инерции ещё думал о посаженном в кладовку свидетеле. На Масу можно положиться. Не отойдёт от двери и никого не подпустит. Черт знает, что слуга обо всем этом думает.

"Число бед, за которые предстояло держать ответ, у титулярного советника увеличивалось не по дням, а по часам. Мало ему было ночного вторжения в обитель японского правопорядка, мало гибели начальника полиции, теперь к этому прибавилось сокрытие постороннего лица на территории консульства без ведома начальства. О спрятанном князе говорить нельзя никому – ни Доронину, ни Сироте. Во всяком случае, пока.