Алмазная колесница. Том 2

Стало быть, воспользовались той самой калиткой…

– Но… но как вы её отворили? – спросил Эраст Петрович, и опять не о главном. Дон оживился.

– О-о, у меня здесь всё-всё э-ле-ктри-фи-ци-ро-ва-но. Я большой поклонник этого замечательного изобретения! Вот, смотрите.

Он взял вице-консула под локоть и полуподвел-полуподтащил к пюпитру, установленному рядом с телескопом. Эраст Петрович увидел целый пучок проводов, свисающих к полу и там уходящих в закрытый жёлоб. На самом же пюпитре в несколько рядов поблёскивали рычажки.

Цурумаки щёлкнул одним, и дворец ожил, изо всех окон заструился жёлто-белый свет. Снова щёлкнул – и дом погас.

– А вот и ваша калитка. В телескоп смотрите, в телескоп."

"Фандорин приник к трубе и увидел совсем близко, на расстоянии вытянутой руки, прутья решётки, а за нею три собачьих силуэта. Снова блеснул зеленой искрой выпученный глаз. Вот ведь терпеливые твари.

– Раз, два! – воскликнул Дон, и калитка резво, как живая, распахнулась. Один из псов скакнул вперёд.

– Три, четыре!

Дверца столь же быстро захлопнулась – мастифа отшвырнуло обратно в сад. Так ему, сукину сыну, и надо!

Делая вид, что подкручивает фокус, Эраст Петрович чуть-чуть поднял окуляр. В кружке возникла стена дома, водосток, окно – и тоже в самой непосредственной близости.

– Ну хватит, хватит! – нетерпеливо дёрнул его за рукав любитель электричества. – Я вам сейчас такое покажу – ахнете. Никто ещё не видел, берегу для большого раута… На пруд, на пруд смотрите!

Щёлк! Над чёрным, переливчатым пятном воды вспыхнуло изумрудное сияние – это залился огнями игрушечный островок, а на нем – но уже не зелёным, а розовым – осветилась крошечная каменная пагода.

– Европейская наука! – Глаза миллионщика возбуждённо блестели. – Провода проложены по дну, в специальном телеграфном кабеле. А стекла в лампионах цветные, вот и весь фокус. Каково?

– Поразительно! – искренне восхитился Фандорин. – Вы настоящий изобретатель.

– О нет, я не изобретатель. Делать открытия – это по вашей, гайдзинской части.

Японцы не бывают изобретателями, наша стихия Порядок, а первооткрыватели всегда – дети Хаоса. Но зато мы отлично умеем находить чужим открытиям хорошее применение, и тут уж вам за нами не угнаться. Дайте срок, господин Фандорин: мы научимся всем вашим фокусам, а потом вам же и покажем, как неумело вы ими пользовались.

Дон засмеялся, а титулярный советник подумал: что-то непохоже, чтоб твоей стихией был Порядок.