Алмазная колесница. Том 2

Некоторое время спустя вдруг щёлкнул пальцами, словно ему в голову пришла какая-то удачная идея, но результат озарения был странен: Фандорин всего лишь надел на волосы сеточку и стянул наусником верхнюю губу, предварительно подкрутив усики щипцами. Бог весть, зачем он всё это проделал – ложиться в постель молодой человек явно не собирался, даже в спальню не входил.

С полчаса титулярный советник просидел в кресле безо всякого смысла, вертя в руках незажженную сигару. Потом позвонили в дверь.

Эраст Петрович кивнул, будто именно этого и ждал.

Колокольчик затрезвонил снова, уже громче. Вице-консул не спеша вдел руки в рукава шёлкового халата, завязал пояс с кистями. Встал перед зеркалом, изобразил зевок.

Лишь после этого, наконец, зажёг керосиновую лампу и направился в прихожую.

– Асагава, вы? – спросил он заспанным голосом, увидев за порогом инспектора. – Что стряслось? Я отпустил слугу, поэтому сам… Да что вы з-застыли?

Но японец не вошёл.

– Мне нет прощения… Мои люди упустили Сэмуси. Я… Мне нечего сказать в своё оправдание.

Свет лампы падал на несчастное лицо Асагавы. Потерянное лицо, подумал Эраст Петрович, и ему сделалось жалко инспектора, для которого потерять лицо перед иностранцем наверняка было вдвойне мучительно. Однако обстоятельства требовали жёсткости – иначе пришлось бы вступать в объяснения и неминуемо лгать.

Вице-консул мысленно досчитал до двадцати, потом, не говоря ни слова, захлопнул перед носом у японца дверь.

Теперь можно было идти в спальню. От Масы и Сироты раньше утра вестей не будет. Неплохо бы хоть немного поспать – завтра, вероятно, будет напряжённый день.

Но возбуждение улеглось ещё не вполне. Чувствуя, что сразу уснуть не удастся, Фандорин взял в гостиной второй том «Фрегата Паллада» – самого лучшего чтения на сон грядущий.

Газовый рожок в спальне зашипел, но не зажёгся. Эраст Петрович не удивился – газовое освещение в Йокогаме появилось недавно и работало не идеальным образом.

Молодой человек в кромешной тьме дошёл до столика, нащупал спички.

Комната озарилась мягким, подрагивающим светом.

Фандорин скинул на пол халат, обернулся и вскрикнул.

В постели, опершись о подушку локтем, лежала О-Юми и смотрела на него неподвижным мерцающим взглядом. На спинке кровати, в ногах, висели платье, лиф, шёлковые чулки.