Аквамариновое танго

Однако, когда они оказались за столом, Лемье с удивлением констатировал про себя, что от рыбы почти не пахло и что все было на самом деле очень, очень вкусно.

– А где все ваши, господин комиссар?

Оливьери промычал с набитым ртом несколько слов, из которых можно было разобрать только то, что у родственницы жены какой-то праздник, и жена ушла туда вместе с детьми, а комиссар остался дома, потому что раньше уже пригласил коллегу к себе.

– Мне неловко, что я разлучаю вас с семьей, – пробормотал Анри. – Вы могли просто позвонить мне и объяснить ситуацию…

Тут он увидел, как блеснули глаза комиссара, и насторожился.

– Мария! – рявкнул комиссар. – Вино закончилось… Где тебя носит?

Старая Мария с ворчаньем внесла новую бутылку, а Оливьери сорвался с места и побежал на кухню, где томилось в ожидании своего часа очередное блюдо.

– Не за что, – радушно ответил комиссар. – Ты куришь? Если хочешь курить – кури, мне жена ни слова не говорит…

За полгода, кажется, он мог бы запомнить, что я не курю, мелькнуло в голове у Лемье. Он улыбнулся и вежливо отказался.

– Как твоя мама? Все еще болеет? – спросил комиссар.

Инспектор ненавидел вопросы, задаваемые лишь из вежливости, и вообще все окольные пути, которыми к сути дела пробираются неловкие собеседники.

– Мне кажется, она преувеличивает свои болезни, – проговорил он. – Чтобы я чаще приезжал к ней.

– Ну что ты хочешь, ты же у нее единственный сын, – заметил комиссар.

Хм. Что я не курю, он не помнит, но что единственный сын, он запомнил. Типичный итальянец. Сколько бы поколений его предки ни жили во Франции, он не изменится.

– Вы хотели о чем-то со мной поговорить? – в лоб спросил Анри.

Оливьери неопределенно улыбнулся, потирая висок, и достал из ящика чудовищных размеров сигару.

– Гм… Поговорить, поговорить! В самом деле, мальчик мой, нам надо поговорить…

Прежде комиссар никогда, даже находясь в наилучшем расположении духа, не называл Анри «мой мальчик». Мысленно инспектор приготовился к тому, что беседа будет не из легких.