Аквамариновое танго

Мне удалось узнать, что в самом начале 1916 года вы продали все кольца, которые раньше носили на правой руке… Почему-то кольца, которые вы носили на левой руке, не удостоились этой чести.

– Комиссар Бюсси, – спокойно промолвил Леон Жерве, хотя крылья его носа подергивались, – скажите, я обязан слушать этот вздор?

– Полагаю, месье, что вы и сами в состоянии решить, что вы обязаны делать, а что нет, – нашелся комиссар. Актер поднялся с места и величаво взглянул на Амалию."

"– Я закажу вам следующую пьесу, – процедил он сквозь зубы.

– Как ты мог ее убить, Леон? – прошептала Ева. По ее щекам катились слезы. – Как ты мог?

– Счастливо оставаться, дамы и господа, – насмешливо бросил актер и вышел, на прощание хлопнув дверью.

– Я все-таки не понял, – начал Эрве. – Почему он не мог показаться на глаза гостям Лили Понс?

– Потому что он отлучился из части самовольно, вот в чем дело. А за такие вещи в те времена можно было попасть под трибунал.

– Я никогда даже не думала… – начала Люсьенн, поглядывая на мужа. – Мы думали на кого угодно, только не на него!

– Скверное дело, – вздохнул Бюсси. – Конечно, можно попытаться отыскать свидетелей, которые могли видеть его или, напротив, заметили его отсутствие, но спустя столько лет… Любой, даже не самый сильный защитник разобьет их показания в пух и прах.

– Значит, он уйдет безнаказанным? – серьезно спросил Эрве.

– Получается, что так.

– А что за имя она все-таки пыталась произнести перед смертью? – спросила Бланш.

– Не знаю. Может быть, она узнала мсье Майена и хотела сказать: «Бедный Жан», но первая буква у нее не получилась, и она сказала: «Бедный Ан…»

– Нет, – покачал головой молодой человек, – я по глазам понял, что она думала вовсе не обо мне… Впрочем, наверное, теперь это совершенно неважно.

– Полагаю, если я напечатаю в газете, как все было, Жерве подаст на меня в суд? – поинтересовался практичный Габриэль. – И выиграет иск?

– Даже не сомневайтесь в этом, – усмехнулся Анри.

Когда все стали расходиться, Амалия удержала обоих полицейских.

– Господин комиссар… Не выпускайте Леона Жерве из виду.