Аквамариновое танго

 – Обгоревшая стена с номером была даже сфотографирована и попала в газету…

– Да. Но вообще Эрнест Ансельм был трусом – тут моя дочь совершенно права. Он и жертвы выбирал такие, до которых легко добраться и которые почти наверняка не окажут сопротивления. Подстеречь на дороге старика и застрелить его, забраться в дом к одинокой женщине и убить ее, зарезать близкого человека, который не ожидал нападения, напасть на калеку – вот образ его действий. При этом ему не были нужны ни Рошары, ни Жак Бросс, вообще никто, кроме Лами.

– Один вопрос, – сказал комиссар, до того внимательно слушавший Амалию.

– Нет. На его совести убийство трех человек и покушение на еще двух. – Амалия поморщилась. – Наверное, мне вообще не стоило втравлять Еву Ларжильер в это дело, ведь все могло окончиться куда хуже… Вы уже получили ордер на обыск его дома?

– Да, и мне его выдали с невероятной быстротой. Министр Майен звонил и лично выражал благодарность, что вы… словом, что вам удалось во всем разобраться.

– Мне надо извиниться перед министром, – сказала Амалия.

– О чем это вы?

Амалия поднялась с места.

– Эрнест Ансельм и не думал писать Жану Майену письмо с угрозами. Его напечатала и отправила я.

Бюсси остолбенел.

– Вы? Но зачем?

– Чтобы заставить заговорить свидетеля, который не хотел этого. Я не сомневалась, что Жану Майену больше всех известно о гибели Лили Понс. И я действительно узнала у него то, что мне было нужно.

– Хотите сказать, это он ее убил? – сердито осведомился комиссар.

– Жан? Нет. Он сказал чистую правду: он действительно видел убийцу и спугнул его. Тут самое важное – собаки, которые были в доме, письма и плющ, который оплетал замок. И Лоран Тервиль, само собой.

Комиссар вытаращил глаза.

– Вы хотите сказать, что Лоран вовсе не умер?

– Позже я вам все объясню, – сказала Амалия. – Потому что я знаю, каким было орудие убийства, я знаю имя убийцы и причины, по которым он на это пошел.