Аквамариновое танго

– А среди раненых?

– Ни одного.

– Так что, так-таки никого и не было?

– Только один человек. Горничная Мари Флато.

Глава 21

Свидетельство Жана

Когда Амалия вернулась к машине, дочь сразу же заметила перемену в облике матери. До разговора с Анрио Амалия была сосредоточенной и хмурой, а теперь лицо ее просветлело, и глаза смотрели иначе – открыто и почти безмятежно. «Она знает! – в немом восторге подумала Ксения. – Еще немножко, и…»

– Доктор сильно упирался? – спросила она вслух.

– По-моему, он был рад, что может наконец облегчить душу, – отозвалась Амалия.

Она села в автомобиль и захлопнула дверцу. – На него надавили, ему угрожали, и он был вынужден поддержать версию о самоубийстве. Любопытно, впрочем, что хотя он не испытывает никакой симпатии к гостям Лили, но затрудняется указать среди них убийцу. Это о многом говорит… Слушай, я, кажется, проголодалась. Езжай вдоль этой улицы, попытаемся найти какой-нибудь приличный ресторан.

Ресторан сыскался через пару сотен метров, и был он не просто приличный, а неприлично хороший.

Женщины поели, после чего Амалия достала из сумки отпечатанную по новой орфографии газету, которую захватила с собой, и стала ее читать.

– Мама! – укоризненно промолвила Ксения, делая большие глаза. Ей было непривычно видеть в руках у матери большевистскую прессу. – Зачем тебе это?

– Дорогая моя, газеты все-таки печатают для того, чтобы их читали, – парировала Амалия. – Но этот листок, конечно, – нечто удивительное… Похоже, какой строй в России ни устанавливают, все равно получается самодержавие.

Она спрятала газету в сумку и попросила официанта принести еще одну чашку кофе.

– Ходят слухи, что Ленин болен, – сказала Ксения и со свойственной ей беспощадной прямотой добавила: – Значит, царь теперь Бронштейн?[7]

Амалия кашлянула."

"– Видишь ли, дорогая… У любого дела есть вроде бы явные решения, а есть такие, которые скрыты. Взять хотя бы преступление, которое я расследую: кажется явным, что Лили Понс убил Жан Майен.

Кажется явным, что, если Ленин исчезнет, Троцкий заберет себе всю власть. Понимаешь, к чему я клоню? На самом деле, возможно, Жан Майен тут ни при чем и вовсе не он убил певицу. А что касается Троцкого, то помяни мое слово: он будет съеден при любом раскладе, если ему не хватит ума – или удачи, что для политика в принципе то же самое – умереть вовремя. Что же касается Ленина…

Официант принес кофе и удалился бесшумной походкой.