Аккорды кукол

И тут что-то мягкое и пушистое прыгнуло к нему на плечи, вонзив коготки в плоть.

Глава четвертая

1

Человек, которого Гера ударил спицей, не умер. Его уже перевели из реанимационного отделения в отдельную палату, и теперь он лежал под капельницей, подключенный проводками к аппарату ""искусственная почка"", глядя в белоснежный потолок и размышляя. Приходившему накануне следователю Евстафьев, по кличке Гнилой, сказал лишь, что не разглядел лица того паренька, который его ранил. Следователь понимающе улыбнулся и ушел: пусть разбираются сами.

А вскоре появился и Корж, который непременно должен был прийти: такой уж он человек. Никогда не откажет себе в удовольствии.

Корж принес пакет с фруктами, минеральную воду и цветы.

- Надо же, как не повезло! - участливо произнес он, цокая языком. Как только узнал, тотчас же сказал себе: нет, Гнилой не тот парень, чтобы вот так взять и загнуться.

- Ага. Поэтому ты и принес шесть гладиолусов. Как покойнику, поморщился Евстафьев.

- Цветочница ошиблась. Не обращай внимания. Любишь киви? А виноград? Кто же это тебя подколол?

- Нашелся один, бойкий.

- Ай-яй-яй! Ну ладно. Мы живем в опасное время. Сам хожу и оглядываюсь. А на охрану денег нет.

- Я тебя понял.

Дотянувшись до цветов, Евстафьев смял один из гладиолусов и бросил на пол.

- Теперь пять, нечет. О долге я помню, Корж. Отдам все, сполна. Дай только поправиться.

- Дай? - переспросил посетитель. - А кто мне ""даст""? Время не ждет. А может, ты будешь полгода здесь валяться? Ты бы позвонил жене. Она баба умная, пораскинет мозгами.

Евстафьев скрипнул зубами, глядя, как Корж вынимает из букета ещё один цветок и меланхолически ломает его.

- Хорошо, - сказал он. - Я позвоню. Деньги тебе отдадут завтра. Не волнуйся.

- А я и не сомневался в тебе. Такой парень, как ты, не подведет. И я очень рад, что операция прошла удачно. Если что, я бы этих хирургов за уши подвесил.

- Конечно, кто бы тогда тебе бабки отдал? Хватит гнать пургу, Корж. Помоги мне лучше в одном дельце.

- Каком? - Глаза посетителя сузились, он наклонился ниже, поскольку Евстафьев говорил тихо.