Аккорды кукол

Ему аплодировали.

Однажды, в Вальпургиеву ночь на первое мая, другой участник собрания, нервный юноша с белозубой улыбкой, застрелился прямо на глазах всей публики. Странно, но это не произвело столь уж особого впечатления на остальных. ""Герой! - обронил кто-то, стоя над телом юноши. - Его душу сейчас уносят в Валгаллу, к спящему Меровингу, к великому Фридриху! До встречи, Брат Демон-Противобог...""

Иногда они начинали говорить о Высших неизвестных, которые пришли с других планет, но скрываются под землей.

Кто они, спящие под золотой оболочкой в гималайских тайниках? Маленький венец уверял, что у него были личные контакты с этими Высшими, наделенными ужасающей сверхчеловеческой силой. Добро и Зло в них заложено равномерно, а вот для простого человека оно равно недостижимо: потому что святой стремится обрести потерянное, а грешник силится овладеть тем, чем не владел никогда. Человек лишь блуждает из зоны Зла в область Добра, но постичь полностью природу этих явлений не в состоянии. Высшие неизвестные приближают к себе лишь посвященных, а те несут в остальной мир ростки Знаний. Но и Знания эти несовершенны, поскольку должны вызывать смятение умов и прилив крови, а все самое значительное - остается в тайне, доступной немногим. Н-да...

Любопытно было наблюдать за ними в минуты экстаза и откровений. ""Наступают великие времена!"" - неслось со всех сторон. ""Эпоха Гора"", противостояние, война льда и пламени, битва богов.

.. Повергнутся могущественные империи, многочисленные троны, а на их обломках воссядет потомок Меровинга - и возьмет абсолютную полноту власти. В их понимании Меровинг был не только основателем древней династии, которая внезапно оборвалась по замыслу Ватикана, но и прямым наследником Христа, а вообще-то я не мог уяснить: ведь ежели отец Меровея выполз из моря, то значит - он зверь, предтеча антихриста? И коли взойдет на трон его потомок, которого так пестуют эти люди, то какие скрижали он станет держать в руках, если не люциферовы? Я внутренне смеялся, дивясь их хитрости и уму. Уж между собой-то могли бы и не лгать. И все они ожидали крика новорожденного! Кого именно? Я не знал. Но крика этого ждали и во многих других местах, не только в скромном баварском домике Карла Хаусфишера. И в Лондоне, и в Москве, и в Нью-Йорке, и в Париже. Даже в католическом Ватикане, поскольку люди везде одинаковы.