А я заставлю! (СИ)

— Удобнее, чем ночевать на улице. Да он тебя и не заметит в своих хоромах. Там заблудиться можно обычному человеку. Всё, отправляю адрес.

Карина сбрасывает звонок, а через секунду мне на телефон падает сообщение с обещанным адресом.

Открываю его и удивляюсь.

Надо же. Живёт этот Лев не далеко.

Можно и пешком добраться. Главное, не замерзнуть по пути в снегопад.

Но где наша не пропадала!

Накинув на голову капюшон, натягиваю перчатки и выхожу из подъезда. В лицо тут же устремляются снежинки, ветер ожесточенно треплет волосы, выглядывающие из — под шапки.

Едва делаю первые шаги, как колесики чемодана увязают в снегу.

Это уже знак свыше, или еще нет?

Пока я пытаюсь высвободить их, и не опуститься до уровня Льва в сквернословии, из проезжающей мимо машины весело вопит «А этот год Новый, тот был старый, тот был хуёвый, этот будет пиздатый, тот был не твой, этот будет наш…». (Трек — Vesna 305 — Новогодняя)

Будет, конечно будет!

Мама всегда говорила, что отчаиваться — это худшее, что может сделать человек.

Поэтому, стараясь не думать о том, что этот Лев мне может быть совсем не рад, с усилием возвращаю чемодан на более — менее протоптанную дорожку.

Вот, уже лучше. Смахиваю прилипающие к лицу волосы и уверенно сжимаю ручку чемодана. Я смогу!

Я вообще всё могу, главное, чтобы мой верный четырехколесный друг пережил эту прогулку в несколько кварталов!

2. Неотесанный грубиян

Не пережил.

Уже на подходе к дому, указанному в адресе, два колесика потерпели крушение в очередном сугробе и отвалились.

Уставшая, красная от ветра и холода, обхватываю чемодан руками и как любимого ребенка несу к подъезду.

Мне очень тяжело, глаза слезятся от ветра, но мысль о том, что еще немного и я окажусь в тепле, заставляет идти вперёд.

Чувствую себя Олафом, которого вот — вот собьет с ног и закрутит в вихре, и отвечаю себе его же словами «Не останавливайся, Злата.

Судя по многоэтажкам, и машинам, припаркованным вокруг них, жилой комплекс, в котором живёт Лев, из элитных. Да это и не удивительно. Семья Вольских еще восемь лет назад не бедствовала, когда Карина чудом очаровала дядю Пашу. Он, позабыв о собственной жене и сыне, бросился в её объятия, а спустя год умер.

Сестра горевала не долго, особенно когда узнала, что щедрый Павел Вольский оставил ей энную сумму, дабы скрасить её потерю.