Адептка в мужской Академии

— Это то, о чем я думаю? — почти с благоговением произнесла я.

Дорнан поймал мой взгляд, полный неверия и счастья. Кивнул, улыбаясь одними глазами.

— Боги! — я прижала конверт к груди.

— Ваша мечта, леди Бредшон, осуществится. Теперь вы имеете полное право учиться в этой Академии. Кстати, Его Величество распорядился выделить один из корпусов под женское общежитие. А при надобности построить еще одно здание. На тот случай, если одаренных леди будет больше, чем сможет вместить наша Академия.

— Даже не вериться, что он согласился, — я отняла от груди конверт и вернула некроманту.

— Разве он мог сказать: «Нет», — если вы его спасли, моя… — он промедлил, прежде чем добавить тихо, едва не шепча, — моя дорогая.

Его простые слова заставили мое бедное сердце трепетать. Я хотела, видят боги, как хотела рассказать ему о том, как сильно ждала, как скучала. Только губы отказывались повиноваться. И я боялась, что своим признанием испорчу все то, чего добилась с таким трудом.

— А как же вы, милорд? — спросила тихо, глядя, как Блеквуд прячет конверт на груди.

 — Вы же собирались покинуть нас, когда найдете свиток, — сказала и замолчала, чувствуя, как сердце исходится от волнения. А что, если он скажет, что уедет? Или, что не намерен ждать, пока я закончу обучение и заберет меня. Предложит учиться на дому, или что-то еще в подобном роде!

— А ты… — он даже задержал дыхание, глядя мне в глаза. Пристально. С ожиданием. С застывшим и еще невысказанным вопросом, — ты поедешь со мной в мой дом, моей женой, если я скажу, что намерен уехать?

Это был даже не вопрос.

А удар под дых. Я посмотрела ему в глаза. В какой-то миг показалось, что вокруг нас все исчезло. Остались только мы вдвоем. Он и я.

В его взгляде было столько невысказанных чувств, столько нерастраченной любви и ласки, и столько боли, что я вздохнула.

Могла ли я сказать ему нет? Да. Могла. Только я чувствовала, что Дорнан не тот человек, который будет неволить меня. Не зря ведь он так любит птиц. А заточить меня в Вороньем гнезде, все равно, что отрезать крылья Мордекаю.

Вроде и жив, но летать не может. И жить не хочет.

И все же он ждал. Его вопрос был провокационный, но я понимала, что он надеется услышать от меня. И я рискнула. Решила довериться своим инстинктам, своим предчувствиям и вере в этого мужчину. Потому что любила его. Потому что, верила в него. И в нас.

— Оливия? — голос мужчины охрип, выдавая внутреннюю борьбу.

- Нет, — ответила тихо.

Дорнан замер."

"— Прости, но нет.