Только не плачь

Все, — продолжал Кир, — весь мир готов к ее ногам положить. Но кажется, ей это не нужно. Я держу ее за руку, а меня не покидает мысль, что она не здесь. Не со мной. Вероника отдаляется. Я чувствую это и схожу с ума. Сдохнуть хочется от одной мысли, что у нее кто-то есть, что она с кем-то…понимаешь?

Понимаю. Я чуть не сдох, когда вся эта херня с Киром произошла. Из меня будто душу вытряхнули и в кипящий котел бросили. Думал, крыша съедет от тоски, боли и ревности, а сейчас видел отражение этих чувств в глазах младшего брата.

— Я боюсь, что в один прекрасный день она уйдет. Скажет мне «прощай» и все. Я не представляю, как без нее жить. Проще сразу под поезд.

— Херню не говори, — возмутился я.

— Я ее люблю, — прохрипел он, с таким несчастным видом, что у меня внутри все скукожилось, — больше жизни…а она. Пффф. Мне друзья сказали, что видели ее с каким-то хреном в машине.

Меня просто разрывало на лохмотья, колошматило так, что вдыхать было больно, зубы сводило. Вот тебе и светлая девочка, мать ее. Ей сердце на блюдечке преподносят, а она топчется по нему, равнодушно выбирая следующую жертву.

— Может, они ошиблись.

Кирилл грустно покачал головой.

— Мне даже фотки присылали. Там действительно она была. Счастливая, довольная. Улыбалась, — он прикрыл глаза, — со мной она редко улыбается. Чаще отворачивается, будто я ей надоел до тошноты. Будто она жалеет, что со мной связалась…не того брата выбрала.

В глазах кровавые всполохи, и ярость сжигает все на своем пути.

Кир как-то по-детски шмыгнул носом:

— И ребенок.

— Не твой? — тут же ощерился я.

— Нет, что ты! — он протестующе затряс головой, — мой. Но мне иногда кажется, что он нужен ей только для того, чтобы держать меня за яйца. Чтобы в дальнейшем иметь доступ к деньгам. Знает же, что не оставлю его никогда.

— Дрянь, — я не выдержал, внутри одна за другой взрывались ядовитые гранаты, — вышвырнуть ее к чёртовой матери и все.

Кирилл затряс головой:

— Не могу. Я ее люблю. На все готов лишь удержать.

Он со стоном опустился в кресло, уткнулся в свои руки.

— Хер она его заберет, — у меня внутри все полыхало,

— У нас в стране закон всегда на стороне матери.

— Закон на стороне того, кто сильнее, — убежденно сказал я. — Я с ней поговорю.