Только не плачь

Нравится улыбаться, при этом представляя как кишки собеседника наматываются на люстру. Нравится дергать за веревочки.

Я уверена, в детстве он любил отрывать крылышки мухам, и наблюдать за тем, как они мучились. Мне он точно крылья оборвал. Специально показал свое черное нутро, чтобы я от страха и безысходности давилась, но боялась сделать лишний шаг. Запугал и с извращенным удовольствием наблюдал за тем, как я ползаю у его ног.

Впрочем, особого труда ему это и не стоило. Я все сделала сама.

Трусиха. Низкая. Подлая.

Глаза защипало от слез.

Не смогла ни счастье свое сберечь, ни отпор ему оказать.

Глаза жгло все сильнее.

Слабачка. Амеба. Пустышка.

Злые слезы побежали по щекам."

"Неужели так и буду сидеть, покорно сложив лапки на животе, и позволяя ему делать все, что заблагорассудится? Вчера невесту забрал, сегодня машину поджег, а завтра что?

В душе поднялся решительный протест.

Я должна действовать. Должна что-то сделать, чтобы прекратить это безумие.

— Ну и куда ты собралась? — возмутилась Кузьмина, когда резко я вскочила, едва не перевернув стул, и бросилась к двери.

— По делам! — крикнула ей, уже выбегая в коридор.

— Родионова!

— Барханова!

Мне нужно увидеть Артура!

Придти к нему, упасть на колени и все рассказать. Заставить слушать! Заставить поверить в мои слова. Это будет не просто, но я должна. Должна донести до него, что младший братик, на проделки которого смотрят сквозь пальцы, на самом деле конченая сволочь.

Только как это сделать? Как???

Мысли судорожно метались в голове, бились, пульсировали, перескакивали с одного на другое.

Я не стала ждать лифта и побежала по служебной лестнице. Три этажа наверх, перескакивая через ступеньки, запыхавшись, а потом по коридору, мимо изумленных людей.

Плевать. Впервые за последний месяц, я чувствовала, что все делаю правильно.

Последний поворот, светлые стены, темная дверь в конце коридора. Тишина.

Пять шагов и колени предательски дрогнули.

Я немного притормозила, прижав руку к груди и пытаясь отдышаться. Сердце надрывно билось в груди, но я оправдывала себя тем, что бежала. Спорт никогда не был моим коньком.