Только не плачь

Невменяемый!

Ситуация вышла из-под контроля, когда речь зашла об анонимном письме, полученном Артуром. Кириллу хватило всего пары секунд, чтобы разобраться в чем дело:

— Это же твоих рук дело, маленькая сучка? Да? Ты как-то смогла все разнюхать и послала ему письмо? — спросил он таким тоном, что внутри все оборвалось.

Артур с Демидом что-то ему орали, но он не обращал внимания. Душил меня холодом своих глаз, обещая лютую расправу.

— Знаешь, а первоначальный вариант — пустить тебе пулю в лоб, был не так уж и плох.

Щелчок отведенного курка. Мир замер на какую-то долю секунды, а потом сорвался в бездну. Я успела увидеть только то, как Бархановы-старшие, не сговариваясь бросились к брату, а дальше сплошной хаос.

Безопасники все-таки пришли, но и Кирилл оказался не один.

Крики. Выстрелы. Голоса других людей. Звон бьющихся окон. Хлопок. Жуткая вонь и дым стеной. Из глаз тотчас побежали слезы, легкие зажгло.

В суматохе кто-то сбил меня на пол вместе со стулом. Я больно ударилась плечом об пол, но зато от удара треснула спинка и веревки ослабли.

Извиваясь всем телом, как змея, дергая руками, несмотря на стертую до крови кожу, я пыталась высвободиться, выбраться из западни. Воздуха не хватало, меня тошнило, сердце норовило вот-вот выпрыгнуть из груди, но я продолжала царапаться. В голове шумели колокола, и кипела лишь одна мысль: мне нельзя умирать, я только познакомилась с сыном.

Наконец, мне удалось высвободить одну руку, и первым делом я сорвала кляп, чувствуя во рту металлический привкус крови.

Вторая рука. С телом оказалось сложнее — я никак не могла дотянуться до узла, а когда дотянулась — едва не сорвала ногти, пытаясь его распутать. Потом ноги. Одна. Другая.

В этот момент меня схватили за шкирку и грубо поволокли куда-то по полу, как мешок с картошкой. Я стала вырваться, но держали так крепко, что все мои попытки с треском провалились. Тогда я завизжала, но тут же зашлась в приступе кашля.

Скрип старой двери и удар свежего воздуха прямо в лицо. Я хватала его широко открытым ртом и никак не могла продышаться.

Глаза почти ничего не видели. Сквозь пелену слез я различила темную фигуру, склонившуюся ко мне, и отшатнулась

— Вероника, все нормально. Это я. — сиплый смутно знакомый голос, — ты как?

Как? Да никак! На меня обрушилось облегчение, но через миг черная волна тревоги смела все на своем пути:

— Где Артур?

— Я потерял его в суматохе. Мы пытались схватить Кирилла…

Внутри что-то надломилось, отзываясь болью в каждой клеточке.