Злодей не моего романа

Тут же рядом возникла Анжелочка, позабывшая о своем проигрыше, о котором мгновение назад спорила с кем-то мне невидимым.

– Куколка, кто тебя так напугал? Томас! – прошипела зло женщина.

Ой! Перестаралась. Надо прекращать.

– Никто, Анжелочка, все хорошо, правда. – Я потерлась лицом о грудь Рика, оторвалась, взглянула в хмурое лицо, скорчила виноватую мину, одними губами шепнула: «Я нечаянно». Он чуть заметно покачал головой, вытер оставшиеся слезы рукой. В этот момент услышала характерные звуки за спиной. Резко развернулась.

– Фу-у.

Меня непроизвольно перекосило. Тимур резко оборвал движения и с любопытством взглянул в нашу сторону. Брюнетка недовольно заерзала под ним. Поняв, что ненароком нарушила обещание помолчать, я испуганно пискнула, отвернулась к Рику и, зажмурившись, вжалась в него. В душе против воли начала закипать злоба.

– Мы уходим, – объявила чуть слышно Анжелочка. Я не сразу сообразила, что она обращается ко всем присутствующим. Слухастые же ребята. Для них это, наверное, как если б я заорала.

Воздух рядом пришел в движение. Рик напрягся, зарычал.

– Стоп. А кукла? – бархатно произнес уродец Тимур. Интересно, он хоть штаны натянул? Поворачиваться и проверять не хотелось. – Я хотел раздеть, посмотреть.

И чего было вспоминать и сочинять страх, когда вот он рядом оказался. Подавила приступ паники и прижалась к Бесу сильнее, хотя куда уж сильнее, ан нет…

– Не коснешься, – рыкнул Рик.

– Тогда сам покажи.

– Черта с два. Она моя. Вся.

Первый раз так радовалась этой фразе.

– Эрик, я сильнее.

Бес зарычал.

– Достаточно, – вступила в разговор бабушка. – Ты сначала думай, кому угрожаешь, Том, а потом приступай. Иди к своей безвольной собаке, она заждалась. В отличие от нее Лена принадлежит Эрику по собственному желанию и выбору, а значит, на нее законы остальных кукол не распространяются.

Теперь зарычал русый:

– Так не бывает.

– Бывает, Том, вспомни историю. Было. Всего дважды, но было. Мы уходим. Все достаточно удовлетворили любопытство?

А все остальные тоже рядом? Проверять по-прежнему не хотелось.

– Маленькая, не надо. Все уже хорошо. Я никому тебя не отдам, никому не позволю тронуть.