Зло

Хочешь, я ментов туда пошлю?

— Ну, понимаешь, они цех прихлопнут, сырье конфискуют, а мне перед узбеками отвечать.

— И то правда, басмачи народ отвязанный, они вполне тебя на пики поставить могут."

"— А я о чем говорю. Тебе и твоим шефам это надо?

— Не надо, — честно признался Ястреб.

— Тогда, — голос Зельдина стал жестким, — делай свое дело. Отрабатывай лаве, которые я тебе и твоим бойцам плачу, а то они вместо дела у бухгалтерии толпятся, зарплату грузчиков за три месяца получают.

— Харе, Зельдин, — рявкнул Ястреб, — если бы не мы, ты бы давно с бензопилой «Дружба» вкалывал на лесоповале или по совокупности под пулю пошел в Пугачевской башне Бутырки.

— Пытался.

— А они?

— Они послали меня знаешь куда?

— Значит, разговор был и предложение им поступило. Стало быть, все по закону сделано. Что ты о них знаешь?

— Хозяин там Борис Гольдберг. У него четырехкомнатная квартира в Армянском переулке, жена, двое детей школьников, дача в Загорянке. Дважды судим.

— Понятно. Кто у них технорук?

— О нем ничего не знаю.

— Ну, нам и дачи в Загорянке вполне хватит. Адрес знаешь?

— Конечно.

Ночью Борису Гольдбергу позвонил сосед по поселку.

— Боря, — орал он в трубку, — немедленно сюда, твоя дача горит!

Полуодетый Гольдберг бросился в машину и приехал в Загорянку, когда уже начинал заниматься неяркий октябрьский рассвет.

Он бросил открытую машину и побежал к даче. Слава богу, что основной дом оказался цел. Сгорел второй, где у него были баня, бильярдная и некое подобие бара.

— Вы хозяин дачи?

— Да, я.

— Вызывайте милицию, явный поджог.

Пожарные уехали, а Гольдберг подошел к остаткам дома отдыха, как среди своих он называл это строение. Сколько денег ушло с дымом! Финский кафель, норвежская сантехника, специально привезенные из Карелии деревянные панели.

— Ай-я-яй, — раздался за его спиной голос, — какая неприятность.

Гольдберг обернулся и увидел троих здоровенных парней в кожаных куртках и джинсах.

— Какой домик симпатичный сгорел. Слава богу, что не резвились в нем Кларочка, семнадцати лет, и Сенечка, четырнадцати.

Гольдберг похолодел, на него смотрели три пары холодных жестких глаз.

— Да и второй дом у тебя деревянный, запалится — не остановишь, — сказал здоровый парень, стоявший рядом с ним.

Гольдберг всматривался в него. Лицо было удивительно знакомым.

— Вы кто?

— Конь в пальто.

— Где я вас мог видеть?

— Где-где! В Караганде.