Зло

— Очень часто в основе литературного спора — зависть.

Но дискуссию прервал Хамид, он начал бить ложкой в крышку кастрюли.

— К черту вашу литературу! — крикнула Женька — Плов готов. Есть его будем на ковре у костра.

Хамид оказался опытным поваром; впрочем, у них в Ташкенте каждый уважающий себя мужчина может приготовить и плов, и манты, и шашлык.

Все споры моментально прекратились, плов оказался значительно интереснее любых писательских проблем. Так уж получилось, что Наташа села рядом с женой известного поэта, а соседом Ельцова оказался Рудин.

— Те же и Ира Славина.

Ельцов и Рудин оглянулись одновременно.

За их спинами стояла молодая синеглазая брюнетка, одетая для пикника.

— Батюшки! — закричал Рудин. — Тесен круг этих людей… Это моя милая соседка. Человек, готовый всегда выручить странника красной купюрой, то бишь десяткой, в трудную минуту.

— Привет, Ира. — Ельцов встал. Перед ним стояла жена его бывшего сослуживца по газете. — Садись с нами.

Ира села, ей тут же положили плов в пиалу, налили бокал вина.

— Это тебя мы так долго ждали? — спросил Ельцов.

— Я такси не могла поймать.

— А где Леня?

— А я теперь Славина, а не Тихомирова.

— Давно?

— Полтора года. Ты-то как?

— Изумительно, работаю тренером по боксу.

— А я в журнале «Театр».

— …Слишком далеки они от народа, как и народ от них, — продолжил Ельцов знаменитую цитату, — но тем не менее пируй с нами.

— Мне уже пора уезжать. — Рудин поднялся. — Ты прости меня, Ириша, не смогу доставить тебя до подъезда.

Юра подвинул свой «жигуленок», Рудин подъехал к воротам.

— Ну, бывай, легионер, хорошо, что мы встретились.

— Будь здоров, брат, увидимся.

— Непременно, — махнул рукой Рудин.

Ельцов вернулся к ковру и сел рядом с Ириной. Отблеск затухающего костра в наступающих сумерках бросал на ее лицо прыгающие блики, и казалось, что оно постоянно переходит из света в мрак, и это делало его причудливым и таинственным.

— Что тебе налить? — спросил Ельцов.

— Соку, пожалуй.

— Ты по-прежнему не пьешь?

— С меня хватило мужа-алкаша.

— Ну зачем ты так, Ленька был просто загульным, а так он парень неплохой.

— Ты о нем ничего не знаешь, Юра. — Лицо Ирины снова ушло в тень. — Ты спроси, как он каялся на партсобрании за то, что с тобой водку пил в Доме журналистов.

— Разве? — удивился Ельцов.

— Ты же вернулся в мае?

— Да.

— Значит, многих не видел.