Зло

* * *Михеев приехал на Лубянку, вызвал полковника Баринова.

— Виктор Антонович, что у нас по Ельцову?

— Пока ничего, сидит, — усмехнулся Баринов.

— Что значит — ничего?

— Источник, сориентированный оперчастью учреждения, имел с ним несколько контактов. Источник сообщил, что Ельцов, вернувшись, собирается вплотную заняться людьми, посадившими его, и что у него для этого есть определенные возможности.

— Он сказал, какие?

— Нет.

— Разработайте план опермероприятий, связанных с Ельцовым. Нужно, чтобы мы направляли его ненависть.

Карельская АССР. ИТК-14. Май 1982 года

— А вещи твои где, Ельцов? — осклабился прапорщик на вахте. — Ходка первая?

— Первая, прапорщик. — Юрий сказал это без привычного слова «гражданин» и разрешенного уже шесть часов назад обращения «товарищ».

— Значит, в приметы веришь. Ничего с кичи на волю не берешь. Ну, давай, счастливо тебе.

Зажужжал электропривод, и дверь открылась.

«Выходи с левой ноги», — прозвучал в памяти совет соседа по шконке. Ельцов немного замешкался на пороге и сделал первый шаг на волю с левой ноги. За спиной лязгнула запертая дверь. Какого она цвета? Новая или старая? Свежеокрашенная или облезшая?

Он никогда этого не узнает. Пахан на зоне, Петро, прощаясь, сказал ему:

— Ты, Юрок, как на волю ступишь, иди, не оглядываясь, до первого угла.

— А если угла не будет?

— Все равно не оглядывайся. По первой ходке это самая надежная примета.

И он пошел.

Первый шаг!

Второй!

Третий!

Ельцов быстро шагал по утрамбованной ногами зеков и колесами автозаков дороге. Вдали зеленел лес, правее отсюда было видно озеро, а на его берегу поселок. Там его должны ждать.

Господи! Какое солнце теплое. И яркое. И синь над головой, и кучки облаков. Он же видел это вчера, и позавчера, и год назад. Но почему-то из зоны небо казалось маленьким, как лоскут, а солнце было похоже на желтое пятно на нем.

Даже воздух за колючей проволокой совсем другой, пряный и пьянящий.

Два года. От звонка до звонка.

Урки на зоне смеялись: «Такой срок на параше просидеть можно».

И удивлялись, как с 206-й и таким малым сроком его отправили на усиленный режим, хотя с такой статьей люди обычно попадали на «химию».

Два года честно отработал на пилораме, вкалывал по три смены, как все «мужики», и, получив расчет в финчасти, вышел за зону, имея в кармане сорок четыре рубля.