Зло

— Не слышал и не надо, — зло прошипел Жорик, — тебе по закону с таким человеком, как Махаон, базлать без разрешения нельзя.

Они вышли на крышу. Внизу разбегались улицы золотистыми фонарными строчками. Ничего не скажешь, красивый вид.

Сидели мы на крыше,А может быть, и выше,А может быть, на самой на трубе, -пропел Мишка куплет с детства приставшей к памяти песни.

— Веселый ты парень, Миша, — помотал головой Жорик, — ничего не боишься.

— Боюсь, Жора, боюсь.

Чего он боится, Мишка пояснять не стал. Надо было перепрыгивать на крышу банка.

— Пожара не боятся, — шепнул он Жорику.

Дверь.

Лестница.

Снова дверь.

Комната заставлена старыми столами, стульями, шкафами. Посередине пол был вскрыт и виднелся черный проем.

Мишка достал из сумки альпинистский трос. Вот то, что он искал. Под одним из окон батарея была снята, а из стены торчали крепежные крюки.

Махаон сноровисто обмотал трос вокруг крюка.

— Ну, я пошел.

— С богом, — прошептал Жорик и перекрестился.

Мишка протиснулся в дыру и осторожно спустился. Подошвы мягко коснулись пола. Махаон достал фонарик. Жесткий конус света вырвал из темноты стеллажи, уложенные запечатанными в полиэтилен пачками пятидесятирублевок.

Вот это да. Вот это место.

И в ушах зазвенела старая уркаганская песня, которую пел под гитару его сосед Юра Ельцов:

Деньги советские ровными пачкамиС полок глядели на нас.

Свет фонарика побежал дальше и уперся в сейф. Вот и ты, мой маленький. Вот ты где. Ну что же, давай знакомиться, я уже наладил отношения с тремя твоими братишками. Думаю, и мы подружимся.

Рукою в тонкой нитяной перчатке Мишка погладил нового знакомца. Обласкал его, бедолагу. Потом достал из сумки стетоскоп, вставил в скважину отмычку, прижал головку стетоскопа к металлу.

Раз. Два. Три.

Отмычка хорошо взяла зубья замка. Все правильно, заблокировал замок Абалов. Хитрый чучмек, битый зверек. Но только мы тоже не фраера. Мишка, как пианист по клавишам, пробежался по металлической лепнине сейфа.

Вот, поддалась одна. Он посветил фонарем и вставил в скважину «лисью лапу». Щелчок был громким, как выстрел. Мишка перевел дух. Блокировка снята.