Зло

Камушки он вынет из гнездышек и сдаст кому надо, после такого навара ему играть в игрушки с Умником больше незачем.

На три жизни он себя обеспечит.

* * *Шорин ничего об этом не знал, собираясь в баню в этот субботний день.

Он уже приготовил банный кейс, как снизу позвонил Ястреб.

— Что тебе?

— Я поднимусь, шеф, доложу.

Ястреб вошел довольный собой и сказал, лукаво прищурившись:

— Все выполнил. На воротах два вертухая. Повар ждет звонка, чтобы ставить в плиту горячее, напитки завезены, даже официанта нанял.

— Ну ты и размахнулся.

Ястреб достал бумажку, на которой были записаны цены.

— Одна тысяча семьсот шестьдесят рублей, копейки не считаем.

— Круто. Знаешь, во сколько мне эта дача встала?

— Знаю, но помни, шеф, экономия — верный путь к разорению."

"— Мне бы твои заботы.

— А мне бы твои расходы.

— Ладно, получи. — Шорин достал деньги, отсчитал семнадцать сотен и восемьдесят рублей десятками.

Ястреб пересчитал деньги, усмехнулся.

— Что-то ты темнишь, — напрягся Шорин.

— Есть малость.

— Что такое?

— Информация от Макарова поступила. Есть камни громадной цены.

— У кого?

— У твоего банного друга.

— У кого именно?

— Это журналист-международник Тимченко.

— Олег? Откуда у него?

— Отстал ты от жизни, дорогой наш Александр Михайлович, отстал. Он женился…

— Я знаю его Дашку, обычная московская прошмондовка. Видел ее много раз, на ней ничего интересного не было. Туфтит Макаров.

— Ты же знаешь, что он никогда ничего зря не говорит. Слушай, что он мне рассказал.

— Ну и что?

— На ее родной сестре женился иранский шах. Так вот, в конце двадцатых годов бабулька к ним ездила, и шахиня подарила своей сестре алмазы, редкой красоты и цены. Макаров их видел.

— Когда?

— Несколько дней назад.

— Не может быть!

— Значит, может. Даша эта приглашала его для оценки.

— А бабушка?

— Ее не было. Макаров говорит, что тайничок у них в правой половине квартиры.

— Цена?

— Макаров сказал, что готов заплатить триста тысяч джорджей.

— Фунтов?

— Именно.

— Берешься поставить это дело?

— Только поставить, — Ястреб закурил, — сам не пойду.

— Почему?

— Шеф, одно дело у Абалова цацки забрать, цеховиков и зверьков глушить, и совсем другое — с легальными ценностями связываться. Уголовка и КГБ на уши станут.

— Если потерпевшая заявит.