Жизнь сильнее смерти

Учти, экзаменацию им мы серьезную устроим.

– Главную экзаменацию им война устроит, – пожал Елисей плечами. – Там уж точно никто пощады не даст.

– Тоже верно, – чуть помрачнев, кивнул казак. – Добре. Отпускай ребят. А сам со мной ступай. Поговорить нам надо.

Парень передал команду десятникам и решительно шагнул к группе, прибывшей с атаманом. Все прибывшие вышли на улицу и направились в сторону плаца. Атаман о чем-то тихо переговаривался с комендантом. Потом, оглянувшись, нашел Елисея взглядом и, жестом подозвав его поближе, не повышая голоса, спросил:

– Верно говорят, что ты отказался со школой в город переезжать?

– Нечего нам там делать, – отмахнулся парень.

– А места тебе для школы не маловато будет? Казаки вон все затылки чешут, думают, как ребятишек своих к тебе в обученье отдать.

– Больше трех десятков за раз не возьму, – тут же отрезал Елисей. – Пластуна обучить дело непростое и не каждому доступное.

– Не скажи, – задумчиво протянул атаман. – Мне вон полковник Тимофеев уже плешь проел, требуя десяток твоих ребят уступить. Уж больно они ему в деле глянулись. Да и еще кое-кто их к себе желает.

– Морозов, что ли, потребовал? – сообразил Елисей.

– И с тобой говорил, – понимающе кивнул казак.

– По пяти каждому, остальных в реестр, – отрезал Елисей, припомнив свое обещание контрразведчику. – В войске пластуны нужнее будут.

В ответ атаман громко, от души расхохотался. Комендант и Елисей, удивленно переглянувшись, уставились на него непонимающими взглядами.

– Тимофеев так и сказал, что ты все по-своему решишь, – пояснил казак, отсмеявшись. – И ведь не боишься ничего.

– А надо? – удивленно покосился на него Елисей.

– Да как тебе сказать, – задумчиво протянул атаман. – С одного боку, они вроде как к тебе никакого касательства не имеют. А с другого, все успехи твои ими и поддержаны. Вот и думай.

– Так я с ними и не ссорюсь. Наоборот. Каждому потрафить пытаюсь, – тут же выкрутился Елисей. – Ну, нет у меня больше людей. А сразу многих учить – только время зря терять. Одно название получится, а не пластуны.

– Тоже верно, – подумав, кивнул атаман.