Серийный любовник

Но требуется, чтобы все вырезки из газет, статьи в журналах и на страницах интернет-изданий были, во-первых, соответствующим образом оформлены, во-вторых, заверены круглой печатью и подписью главного редактора.

– Не понимаю, – нахмурила брови Лера.

– Дальше, – проигнорировал эту реплику Лев. – Я изучал личное дело Колотова. Он никогда не преподавал в МГИМО. И еще: на первом курсе нет никаких спецкурсов, только общие дисциплины. Спецкурсы начинаются почти во всех вузах с третьего курса, а не с первого. Тем более на первом курсе нет никакого основного курса, без которого невозможно учиться дальше и из-за которого всех режут.

И последнее: с площадью ожогов в 90% поверхности тела не просто не выживают, люди умирают почти сразу от шока. И еще кое от чего, но тебе этого знать не надо, а то по ночам спать не будешь. Хотя… спать тебе теперь еще долго будет трудно.

Гуров вышел из кабинета и, подойдя к окну в коридоре, открыл форточку, вдыхая ночной воздух. Правда оказалась слишком чудовищной, чтобы можно было спокойно смотреть на этих ребят.

А смотреть надо, слушать надо, спрашивать надо и думать. Марина Полушкина, к которой он вошел в следующий кабинет, держалась гордо, видимо, представляя себя жертвой беззакония. Но Гуров не стал ее расспрашивать о Колотове, о его прошлом и о том, как она к нему относится.

– Значит, ты, Марина, ухаживала за бывшим дипломатическим работником Колотовым Андреем Сергеевичем, – заговорил он, садясь напротив девушки. – Ты можешь пока не отвечать. Ты пока слушай.

Я попробую сам отвечать за тебя, понять твои мысли, твои желания. Мне тут твоя подруга Лера Серебрякова рассказала, какие грехи вы инкриминируете заслуженному пенсионеру, бывшему сотруднику МИДа. Не буду повторять всего того, что я ответил ей. Мы с вами еще со всеми вместе поговорим. А пока мне просто интересно, ты присутствовала в квартире в тот момент, когда Колотов умирал? Видимо, нет. Думаю, что Пичагин там присутствовал. И правильно, он матерый уголовник, он понимает, как трудно молодым мальчикам и девочкам видеть такое ужасное зрелище.

– Он не уголовник, он…

– Он – уголовник, – перебил Марину Гуров. – Когда соберу вас всех вместе, покажу его дело, которое имеется в нашей базе данных. Так вот, он правильно сделал, что выпроводил тебя, потому что смотреть, как умирает от удушья старик, страшно. Человеку не хватает воздуха, он синеет, широко раскрывает рот, у него буквально глаза вылезают из орбит. И от напряжения, и от ужаса.