Жена в лотерею

Правда, потом – это… после свадьбы?!

Матерь Божья, даже не верится, что она все-таки состоится…

Между тем Теодор свернул в один из проулков, а затем еще в один. Наверное, мне нужно начинать бояться, потому что выглядели они достаточно мрачно – высокие кирпичные стены, небольшой двор…

На место торжественного бракосочетания это походило мало. Вернее, вообще не походило.

Может, он все-таки передумал на мне жениться, и решил прибить?

Эта неприятная догадка находила все больше подтверждений: Теодор спешился, а затем бесцеремонно снял с седла меня.

– Зачем вы привезли меня сюда?

– Узнаете.

– Я никуда не пойду! – заупрямилась. – Мне страшно.

Теодор так зыркнул золотистыми глазами, что я отпрянула.

– Поверьте, куда более страшно вам должно быть от попытки меня ослушаться, миледи.

– Дайте слово, что не причините мне вреда!

– О нет, леди Цицинателла, такого слова я вам дать точно не могу, – хохотнул мужчина. – Думаете, я могу причинить вам вред? Правильно думаете.

Нет, маньяк! Самый натуральный! Вон, как довольно лыбится!

– Не пойду-у! – я схватилась за ближайший деревянный столб, что служил подпорой навеса для лошади.

"– Я, конечно, понимаю, что вы до последнего не сдаетесь и пытаетесь тянуть время. Но это уже переходит все рамки, миледи! К тому же, могу вас обрадовать: даже если гости и разойдутся, друиду велено ждать нас до последнего. Ваше упорствование в желании избежать бракосочетания, пожалуй, выглядело даже достойно.

Далее меня абсолютно бесцеремонно оторвали от столба, схватили повыше плеча и поволокли в приземистое здание. А так как хватка у Рутланда была железная, мне ничего не оставалось, как, мелко перебирая ногами, просеменить за ним.

Как выяснилось минутой спустя, бессовестный эсквайр самым наглым образом меня запугивал.

Мое разбушевавшееся воображение уже нарисовало себе жуткую камеру с полным арсеналом самых жутких орудий пыток – от железной девы до испанского сапога.

Ничуть не бывало.

Я оказалась в…

ТЕОДОР

Зачем она наслала на меня приворот, было ясно, как белый день. Цицинателле нужны были мои деньги.

Пожалуй, это и бесило меня больше всего.

Я не привлекал ее, как мужчина. Судя по ее поведению, вообще вызывал отвращение.

Наверное, поэтому перед самой свадьбой она решила все переиграть. То есть вообще не выходить за меня замуж.