Зефир в шоколаде

— Лера, мне же на работу выходить?!

Я тут же отступила под её возмущённым взглядом, а в качестве оправдания, пробормотала:

— Я просто хочу, чтобы ты отдыхала побольше."

"Но услышана так и не была. Антон же позже меня успокоил.

— Пусть поработает, что тебе, жалко? Будет сидеть в зале библиотеки, нарядная и надушенная, в тишине и торжественности. Чем плохо?

Я кинула на мужа полный сомнений взгляд.

— Антоша, такое ощущение, что ты зал прощаний описываешь.

Он усмехнулся.

— Ну а что? Больно много сейчас людей в библиотеки ходит? Я тебе серьёзно говорю: ей там будет спокойно и, наверное, приятно.

 — И закончил с многозначительным смешком: — Я знаю свою тёщу.

Я же решила немного его поддразнить, и напомнила:

— Когда дело касалось моей работы, ты был куда более категоричен.

Мы ехали домой, причём я была за рулём, Антон служебную машину отпустил, и я этому совсем рада не была. Находясь с мужем в одном автомобиле, предпочитала быть пассажиром, а не водителем. Уж слишком критично Антон относился к моим навыкам вождения.

Я думаю, он и машину мне подарил, не особо задумываясь о важности и серьёзности подарка, лишь бы мне приятно сделать в день свадьбы. Или в попытке задобрить, чтобы я в последний момент не передумала и не сбежала. А вот теперь он начал проявлять излишнюю обеспокоенность и даже предпринял попытку пересадить меня на автомобиль с водителем, но я всерьёз воспротивилась, не желая расставаться с любимым «жуком». И вот сейчас, наблюдая за тем, как я веду машину, Антон время от времени протягивал руку и помогал мне держать руль. Меня это безумно раздражало, но я знала, что спорить бесполезно, кажется, у Антона это уже сродни рефлексу. К тому же, Антон сегодня пребывал в чудесном настроении, и портить всё и нарушать спокойствие мне не хотелось. А настроение у него стало чудесным, подскочило до десяти балов и даже призывно звякнуло на вершине, как раз в тот момент, когда он узнал о моём увольнении. Не сразу поверил в свалившуюся на него удачу, судя по обалдевшему виду. Правда, длилось это не больше минуты, после чего Антон сумел с собой справиться, даже сделал попытку проявить сочувствие, но его взгляд, вроде как расстроенный, не выдерживал никакой критики. Поэтому я отправила мужа к маме на кухню, ужинать, а сама позвонила Лене, и послушала, как та ахает и сокрушается по поводу совершённой Станиславом Витальевичем низости. И делала она это куда более искренне и достовернее, чем мой муж.

А вот теперь мы с Антоном ехали домой.