Зефир в шоколаде

Увидела Станислава Витальевича разговаривающего с охранником, и на секунду задумалась, как поступить — мимо пройти, попрощавшись, или дать Стасу шанс на оправдание. Он как раз обернулся, меня увидел и после секундного замешательства, сделал попытку улыбнуться, по крайней мере, это было похоже на улыбку, из фильмов про шпионов. Мужчина-загадка, да и только. Но шаг я замедлила, поджидая его и медленно спускаясь по ступенькам. Ещё слышала голос Стаса, он что-то продолжал говорить охраннику, потом легко догнал меня.

Что мне всегда в Стасе нравилось, так это врождённая лёгкость и чувство стиля. Стас умел одеваться, следил за собой, а жест, которым он поправлял очки — небрежно и в то же время многозначительно, я просто обожала. Он и сейчас очки поправил, поравнялся со мной, но я смотрела не ему в лицо, а на портфель в его руке. Солидная вещь из натуральной кожи, новенький и блестящий. Портфель очень подходил к его облику современного педагога. А Станислав Витальевич не просто педагог, он директор школы, и ощущал он себя именно директором.

— Уходишь? — спросил он.

Может он и директор, но вопросы задаёт по-мужски глупые.

— Ухожу.

— Тебя подвезти?

— Пройдусь.

Мы спустились, и я почувствовала, что Стас удерживает меня за руку, пришлось остановиться и посмотреть на него.

— Лера, ты не можешь на меня обижаться вечно.

— И я не обижаюсь. Ты сказал, что думал.

— Вот именно. Очень хорошо, что ты это понимаешь.

Руку я осторожно освободила, и надеялась, что со стороны наша беседа кажется официальной.

Я даже старалась удерживать на губах вежливую улыбку.

— Я понимаю, Стас, но что делать, если у меня тоже есть чувства и мысли в голове? Я не могу всегда подстраиваться под тебя.

Это ему не понравилось, он даже губы чопорно поджал. Кстати, вот это я не любила, с поджатыми губами Стас сразу становился похож на зануду, каким он не был. Или, по крайней мере, не настолько.

— Хорошо, я понял тебя. И, наверное, ты права.

Какое счастье!.

. Я едва сдержалась, чтобы глаза не закатить. Но сдержалась, а Стас снова предложил:

— Давай я отвезу тебя домой.

— Я же сказала, что пройдусь. Мне нужно побыть одной и подумать.

— О чём?

И тон его был настолько снисходительным, что я разозлилась. Взглянула на него в упор и сказала:

— Я не всегда думаю о тебе, Стас. Вчера у меня умер отец, я думаю о нём. И… я, правда, сейчас не могу и не хочу что-либо обсуждать.

— Отец умер? — повторил он за мной.