Зацепить 13-го

Исусе, я как будто прочитал полицейский отчет о жертве домашнего насилия.

Неудивительно, что мать Шаннон сегодня на меня накинулась.

Я бы на ее месте еще не так себя повел.

Господи, теперь я еще сильнее злился на себя за то, что сделал ей больно.

Что за люди такое творят?

Серьезно, каких монстров растят в той школе?

— Ну как? — Голос Гибси вышиб меня из раздумий. Друг забрался в салон машины, воняя, как пепельница. — Узнал, что хотел?

— Да. — Я вернул ему папку и завел мотор. — Узнал.

— И? — спросил он, выжидающе глядя на меня.

— И — что? — вопросом ответил я, сосредотачиваясь на дороге.

— Вид у тебя злобный.

— Я в порядке.

С этим надо было что-то делать. Нажать на газ, потягать гири в тренажерном зале, что угодно, лишь бы сбросить напряжение, нараставшее в теле.

— Точно? — допытывался Гибси.

— Угу.

Я рванул со стоянки, включил вторую передачу, а затем третью, забив на знаки «Осторожно, дети!», — только бы поскорее выбраться на шоссе.

Иногда мы тренировались у меня дома, в гараже, переоборудованном под спортзал.

Я понимал, что, прочитав содержимое папки, переступил серьезную черту и вторгся в личную жизнь Шаннон, но не жалел об этом.

Черт, я же понял, что она уязвима.

Я не придумал свои ощущения.

Боль в глазах Шаннон мне не приснилась.

Боль была там, была самая настоящая, я распознал ее и теперь могу что-то с этим сделать.

Могу не допустить повторения всего, что было в той школе.

Это не повторится.

Только не в мою, мать ее, смену.

6. Проснувшиеся гормоны

ШаннонЯ получила сотрясение мозга средней тяжести. Меня оставили в больнице на ночь, чтобы пронаблюдать, и до конца недели освободили от занятий.

Честно говоря, я бы лучше все эти дни провела в больнице или сразу вернулась в школу, потому что неделя дома, где отец цепляется к тебе по поводу и без, — изощренная пытка, которой не заслуживает ни один человек.

Чудесным образом мне удалось пережить эту неделю.

Вернувшись в школу, я готовилась встретить ливень насмешек и издевательств.

Со стыдом у меня было связано много трудностей, порой он сковывал по рукам и ногам.

Весь день я держалась настороже, обливаясь потом и находясь на грани паники. Я ждала: вот-вот начнется что-то знакомое.

Но ничего не началось.