Зацепить 13-го

 — И сколько же тебе лет?

Пожалуйста, пусть ей будет семнадцать.

Ну брось мне гребаную кость и скажи, что тебе семнадцать.

— Пятнадцать.

Никаких тебе костей.

— Ничего не понимаю в дробных числах, но шестнадцать будет в марте. — Она наморщила лоб и добавила: — В математике я не сильна, и голова болит.

— Десять двенадцатых, — мрачно подсказал я.

Уф!

Просто, твою мать, уф!

Мне в мае будет восемнадцать, а она еще целых десять месяцев останется шестнадцатилетней.

Вот так.

Беспонтово.

Ничего не выйдет.

План отстой, Джонни.

— А парень у тебя есть?

С хера ли я вообще ее об этом спрашиваю?

Придурок, ты почти на два года старше!

Она для тебя слишком маленькая.

Ты знаешь правила.

Не раскатывай губу.

— Нет, — ответила она и покраснела. — А у тебя?

— Нет, Шаннон, — усмехнулся я. — Парня у меня нет.

— Я не в том смысле… — Она вздохнула и смущенно закусила нижнюю губу. — Имела в виду…

— Знаю, что ты имела в виду, — сказал я. Улыбка так и перла из меня, пока я снова закидывал ей за ухо своевольную прядку.

Она охнула.

— Охай, охай, — продолжал я ее дразнить.

— А ты… — тихо начала она, потом замолчала, посмотрела на свои колени, потом на меня. — А ты…

— Шаннон! — послышался испуганный женский голос, оборвав наш разговор. — Шаннон!

Я повернул голову и увидел высокую темноволосую женщину, спешившую к нам по коридору. Судя по животу, она была немножко беременна.

— Шаннон! — снова крикнула женщина, приближаясь к скамейке. — Что случилось?

— Мама, — хрипло сказала Шаннон, поворачиваясь к матери, — я в полном порядке.

От беременного живота ее матери мне стало не по себе. Я воспринял это как сигнал опасности и отвалил подальше от несовершеннолетней дочки.

Беременные заставляют меня нервничать, но совсем не настолько, насколько Шаннон «как река».

Я хотел вообще уйти, но меня приперла к стенке озверевшая мать-медведица.

— Что ты сделал с моей дочерью? — спросила она, тыча пальцем мне в плечо. — Чего молчишь? Смешно тебе было? Боже, ну почему дети настолько жестокие?

— Что… нет! — возразил я, подняв руки и отодвигаясь от нее.

— Миссис Линч, — директор встал между разъяренной женщиной и мною, — нам лучше сесть и спокойно обо всем поговорить.

— Нет! — рявкнула миссис Линч — в голосе одни эмоции. — Вы заверили, что в вашей школе ничего подобного не случится. Но случилось, и в первый же день! — Она повернулась к дочери, и ее лицо исказилось от боли.