Запрет на любовь

Ну вот что ему опять от меня нужно?

Не получив реакции, свистит на весь пляж.

Ведёт себя как гопник последний, честное слово!

— Он идёт сюда, — сообщает Филатова.

А то ж я не вижу!

Приняв нужную для загара позу, закрываю глаза и демонстрирую холодное равнодушие.

— Смотри, что достал тебе, — совсем рядом звучит его голос.

Что-то кладёт на расстеленное полотенце.

— Мне неинтересно.

— Марс! — зовёт его Денис.

— Иди сюда, мы Зайцеву закапываем! — подключается Ковалёва.

— Ща, погодите. Джугели…

— Достал, — цокаю языком.

— Спорим, ты такую точно никогда не видела.

— Сказала же. Неинтересно, — повторяю ледяным тоном.

Молчит какое-то время и я прямо-таки кожей чувствую, как в нём закипает раздражение.

— Уйди, ты загораживаешь солнце.

Клянусь, слышу, как клацает зубами от злости.

А потом… Мне внезапно становится мокро и холодно…

— Совсем обалдел? — возмущаюсь, распахнув глаза.

Трясёт надо мной мокрыми волосами. Брызги летят прямо в лицо.

— Придурок!

— Снежная королева херова!

Пинает что-то ногой.

— Блин, такая красивая! — Полина подбирает с песка огромную радужную ракушку необыкновенного раскраса и, любуясь, кладёт передо мной. — Классная же, признай.

— Тоже мне диво дивное, — фыркаю в ответ, отворачиваясь.

— Что ж. Если она тебе не нужна, можно я возьму её себе?

*********

После купания в море, коллектив одиннадцатого «А» ещё пару часов проводит на побережье.

Матильда неожиданно для меня организовывает игру в вышибалу. Загоняет всех протестующих в центр, а сама на пару с сыном-физруком с азартом швыряет мяч в каждого из нас.

Парни веселятся, подпрыгивая и толкая друг друга. От девчонок больше визга. Зайцева и Ковалёва еле передвигаются, будто на дефиле. Мозгалин хохочет и прячется за нашими спинами.

В какой-то момент Германовна, тяжело дыша, хватается за сердце и, махнув рукой, оседает на большой камень, превращаясь в стороннего наблюдателя. Право выбивать передаёт Абрамову, чьи меткие броски долетают до одноклассников практически всякий раз, когда мяч оказывается в его руках.

В меня он не кидает его принципиально. И нет, это вовсе не джентльменский жест, как вы могли подумать. Это какая-то нехорошая тактика. Он что-то задумал.

Моя догадка подтверждается в ту самую секунду, когда вышибают Вепренцеву, и я понимаю, что осталась одна.

— Сколько тебе лет? — спрашивает Александр Георгиевич.

— Семнадцать.

Ровно столько попыток есть у них в запасе на то, чтобы меня выбить.