Запрет на любовь

Будь уверена, на своих двоих он отсюда не уйдёт! В порошок сотру!

— Перестань. Не смей его трогать. Хочешь, чтобы меня посадили под замок?

Её голос дрожит. Да и сама она вся в моих руках трясётся.

Разворот. Руки на талии. Поддержка.

— Что ты решила? Озвучить можешь? — спрашиваю прямо, когда мы снова оказываемся с ней лицом к лицу.

— Да. Я выхожу замуж за Горозию, — произносит вроде как уверенно, но пряча при этом глаза. — Так надо.

Выхожу замуж за Горозию.

Так надо.

Разрывает своими словами нутро.

— А за меня пойдёшь, если позову? — горячо выпаливаю ей на ухо, захлёбываясь в своём отчаянии.

Она, наконец, осмеливается поднять на меня взгляд. Растерянно хлопает ресницами. Не то напугана, не то ошарашена в край.

А ещё я только сейчас подмечаю, что выглядит девчонка так, будто накануне много плакала. И тщательно нанесённый макияж не способен меня обмануть.

— Что?

— Чту традиции твоего народа. Замуж выйти предлагаю, — намертво стискиваю в объятиях.

— Ты с ума сошёл, — шепчет лишь губами.

— Я три ночи не спал.

Это правда. После разговора с матерью пришлось конкретно поднапрячься и пошевелить извилинами.

— У меня есть отличный план, Джугели, — бережно, но надёжно придерживаю партнёршу, в то время как она, прогибаясь в спине, отклоняется назад, и поднимается, чтобы грациозно вернуться в исходную позицию.

— Что ещё за план? — пытается держать дистанцию, которую я тут же при каждой возможности сокращаю.

— Сбежим вместе после вручения аттестатов?

Меняется в лице.

Бледнеет.

— Марсель. Мой отец…

— Послушай, — перебиваю, ощущая, что теряю терпение. — Я всё продумал. До Москвы доберёмся на мотоцикле. Там нас встретит семья дяди Беркута. Он поможет. Железобетонно ручаюсь.

— Чем поможет? — повторяет рассеянно, выполняя очередное движение, заученное на репетиции.

— Обоим к тому моменту уже исполнится восемнадцать. Нас распишут, — разъясняю ей будто маленькой.

— И что будет дальше?

— Разберёмся, не дрейфь.

— А я?

— Будешь учиться в универе или в теннис этот свой играть. Как захочешь.

На желанных губах появляется едва заметная улыбка.

— Любить тебя буду…

Её щёки в одно мгновение розовеют, выдавая смущение.

— Как там, и в горе, и в радости, — обещаю от всего сердца, работающего в эти секунды на износ.

Тата молчит, но за неё отвечает язык тела.