Запрет на любовь

— Мы с тобой так долго мечтали о совместном будущем! Очнись, Джугели! Я люблю тебя! Мы почти семья!

— Как раз поэтому не могу тебя обманывать.

— О каком обмане ты говоришь?

— Я больше ничего не чувствую, понимаешь? Даже в такой горький момент, — честно признаюсь, ощущая себя невероятно жестокой. — Не знаю, как объяснить. Мы, наверное, не сумели сохранить то, что у нас было, — старательно забиваю образовавшуюся тишину своими предположениями. — А может… Наша с тобой дружба так и не переросла во что-то большее.

— Ты с кем-то спуталась? — вдруг спрашивает Леван, прищуриваясь.

— Что?

Меня словно чем-то тяжёлым по голове бьют.

— Спуталась, да?

— Прекрати разговаривать со мной в таком тоне!

— Отвечай!

Матом на меня орёт, а ведь ругательств из его уст прежде никогда не звучало.

— Знаешь что, Горозия! Если ты не настроен на нормальную беседу, то я вынуждена её оборвать.

Отключаюсь.

Тяжело дыша, кладу планшет на одеяло и прижимаю к пылающим щекам ледяные ладони.

— Спокойно, Тата.

Но сердце адским стуком заходится, когда уже через минуту Леван начинает перезванивать…

Глава 45

Марсель

Заглядываю в спальню родителей.

— Сынок, ты пришёл.

— Да. Опять плачет?"

"— Отец с девчонками уехал в магазин. А я вот нашего Петю второй час как успокоить не могу. Ну-ка ты подержи его.

Захожу в комнату и мама осторожно вкладывает мне в руки орущего мальчугана.

— Аккуратно. Придерживай голову.

— Знаю.

Ну чё она в самом деле? Опыт-то, как никак, у меня имеется.

— Тс-с-с! Тише, Паваротти, чего ты разорался на весь дом?

Мелкий лупится на меня своими зелёными глазищами, пока я принимаюсь его медленно покачивать.

— О, замолчал! Волшебно! Продолжай, пожалуйста, в том же духе. Я сейчас быстренько метнусь вниз и вернусь.

— Окей.

Подхватив какие-то шмотки, матушка со скоростью света вылетает в коридор.

— Ты — капец какой крикливый. Завязывай давай со своими истериками. Это не по-пацански, бро, — отчитываю самого младшего из семейства Кучерявых.

Потешный он, хоть и вредный жуть. Пускает пузыри, кряхтит. Ладошку ко мне тянет. Носом в неё утыкаюсь и хрюкаю. Это нашего Петьку всегда раззадоривает.

— Во, улыбайся давай и запоминай. Абрамовы — не плачут. Нечего сырость тут разводить.

— Такие, Дарин? — слышу голос бати, а в следующую секунду в спальне появляется мама. Она с ним по видеосвязи что-то обсуждает.

— Такие. Только найдите самую большую упаковку. А лучше две.

— Я понял.