Запрет на любовь

— Ты объяснять-то значение будешь, горе-гадалка?

— Ждёт тебя, Ромасенко, платоническая, безответная любовь.

— Чё-чё? Платоническая?

— Дружище, это та, которая основана на духовной близости, — поясняет ему Кучерявый."

"— Духовной?

— Объектом твоей любви станет девушка или женщина, которая старше или, возможно, мудрее тебя, — продолжает Илона.

— На милфу западёшь? — Марсель угорает с выражения лица товарища. Тот явно офигел от обрушившихся на него новостей.

— Ещё раз повторюсь, она просто может быть более зрелой психологически.

— А.

— Полагаю, взаимности от неё ты так и не добьёшься. Собственно, всё.

— Ну и ересь.

— Вот и я о том, — соглашаюсь.

— Марсель, тебе раскладываем? — снова шелестит старой колодой. Филатова говорила, что ею ещё предки Илоны пользовались.

— Погнали, — уверенно кивает парень.

Искоса разглядываю его профиль в свете горящего пламени свечи. Расслабленная поза. Серьга в ухе. Волевая линия подбородка. Чувственный изгиб губ. Идеально ровный нос. Длинные тёмные ресницы отбрасывают тень на скулы.

— Задавай вопрос и сдвигай колоду.

— Пойдёт Джугели со мной на свидание или нет?

— Ну хватит уже, несмешно! — начинаю злиться.

— Марсель, во-первых, или-или однозначно исключаем. Во-вторых, нужен более глубокий вопрос, — тактично даёт рекомендации Илона.

— Лады. Чего ждать от предстоящего года?

— Отлично. Сдвигай левой рукой.

Помедлив, решительно отодвигает большую часть колоды в сторону, и Вебер принимается складывать карты по той же схеме, что использовала на каждом из нас.

— Первая карта мне нравится, хорошая. Шестёрка жезлов. Карта признания и успеха. Твои старания будут щедро вознаграждены.

— Найс.

— Дальше…

Илона открывает нам следующую карту. Сердце, проткнутое тремя мечами.

— Воу, — Абрамов наклоняется ближе, чтобы рассмотреть её.

— Вот это уже плохо. Глянем сразу третью. Пять кубков, — хмурится сильнее.

— И?

— Ну…

— Выкладывай как есть.

— Плохое сочетание карт в плане любовных отношений. Три меча — удар в самое нутро. Разбитое сердце, душевные муки, боль и страдания.

— Разбитое сердце у него? — ржёт Ромасенко. — Вот же капец какое гонево твои карты…

— Погоди, Ромас. А с кубками чё за история?

Вижу, что на карте изображён мужчина в черном плаще. Его голова опущена. Перед ним опрокинуты три золотых кубка, лежащие на земле. Мужчина не видит, что сзади стоят еще два, полных.

— Глубокое разочарование. Тоска. Отчаяние. Эмоциональное опустошение. Горечь.