Запад в огне

Знают, что делать.

— Хорошо.

— Откуда ты?

— Старшина Щербак, из полковой разведки.

— А зовут как?

— Богдан, — слегка улыбнулся старшина.

— Часто здесь у вас такое?

— Случается. Район неспокойный, товарищ капитан, не знаешь, из-за какого куста могут пальнуть. Даже плащ-палатки носим, чтобы бандеровцы не знали, в каком мы звании. Они ведь всегда в старшего стреляют.

— Но здесь же гарнизон стоит, неужели не боятся?

— Наглеют! Но больше зверствуют в селах и хуторах, там, где наших немного.

Тимофей Романцев сунул пистолет в кобуру.

— Невеселая история.

В комнату вошел подполковник Гурков.

— Мне только что доложили… Как вы, товарищ капитан?

— Бог миловал.

— Находимся в глубоком тылу, а такое впечатление, что на передовой… Хотя на передовой все куда понятнее — впереди враг, позади — отчизна! А тут как-то все перемешалось. Вроде бы и тыл, а пулю в лоб из любого куста можно схлопотать.

— Нужно принять меры к дополнительному охранению. Негоже почем зря людей терять.

— Патрулирование усилено. На каждом конт-рольно-пропускном пункте стоит отделение автоматчиков. Вокруг гарнизонов парные дозоры в пределах визуальной видимости. Караулы увеличены едва ли не вдвое. Запрещено солдатам и офицерам ходить по одному, велено даже на постое держать при себе оружие. Как бандеровцы сюда прошли, непонятно. Будем разбираться! Вы бы, товарищ капитан, поберегли себя.

— Мне теперь и к окну, что ли, подходить нельзя? — невольно хмыкнул Тимофей.

Он закрыл оконные рамы, плотно зашторил занавески, отгородившись от враждебной ночи, а заодно и от луны со звездным небом, и повернулся к старшему лейтенанту, который несколько растерянно топтался у порога:

— Ты чего здесь стоишь? Дело, что ли, какое-то есть?

— Товарищ капитан, — несколько обескураженно произнес Григоренко, — может, распоряжения какие-нибудь будут?

— Будут, — охотно отозвался Тимофей и показал на громоздкий ящик, стоявший у стены: — Что в этом ящике?

— Хозяйственное мыло.

— И что же оно делает в кабинете начальника контрразведки?"

"— Полковой интендант мылом приторговывал, а майор Севастьянов, то есть ваш предшественник, отдал его под трибунал.