Запад в огне

— Стены чудно разрисованы, — проговорил старший лейтенант Григоренко. — Вот сколько смотрю, ни один узор не повторяется. И все такие заковыристые. Прямо какое-то народное творчество. Обычно внутри хаты стены еще лучше расписаны. У меня девушка из Западной Украины была. Их семья примерно в таком же доме проживала, а хата так же красиво была расписана. Первый раз, когда к ней пришел, так…

— Ты бы не на узоры смотрел, — прервал откровения старшего лейтенанта Романцев, — а на то, что во доре происходит.

— Виноват, товарищ капитан, — несколько обиженно ответил Григоренко.

— Ничего подозрительного не видишь?

Из хаты вдруг вышла молодая женщина, лет тридцати. Одета не по-деревенски нарядно: в длинном летнем расшитом платье и в коротких кожаных сапожках. Она из-под руки пытливо всмотрелась в лес, постояла немного и вернулась в дом.

— Уверен, что Гамулы нет, — произнес старший лейтенант."

"— Аргументируй, — внимательно посмотрел на него Романцев.

— В спешке бандеровец уходил, а еще и на коне. Посмотрите, конюшня не заперта, и ворота распахнуты. Как-то это не по-хозяйски! Двери принято запирать. Там ведь скотина находится, может разбрестись куда ни попадя. Гамула, наверное, услышал выстрелы, вскочил на коня и в лес подался.

— Куда он может уйти, по-твоему?

— А куда угодно! У него таких хат по всей волости не один десяток!

— А женщина почему вышла?

— Посмотреть, что во дворе происходит… Может, хотела ворота закрыть, но передумала, чтобы не привлекать к себе внимания.

— Что ж, вполне логично, наверное, так и есть. Дом возьмем на заметку, может, появится кто-нибудь… О Гамуле порасспрашиваем у задержанной. Наверняка она о нем что-то знает.

— Верно, товарищ капитан! Никуда он от нас не денется!

Вернулись на поляну, где на траве со связанными за спиной руками сидела девица. Ее большие серые глаза полыхали от гнева.

— Чего ты меня своими глазенками-то сверлишь? — усмехнулся он. — Не настрелялась еще?

— Ви ще кровью своею вмоетися за те, що прийшли на нашу вильну Украину!

Тимофей удивленно взирал на девушку. Перед ним сидел закоренелый враг, которого невозможно было ни переубедить, ни перевоспитать.