За тридцать тирских шекелей

– Он автор этой лабуды… То есть, этой интересной книги… Вот, тут написано: кандидат наук, работал в Эрмитаже, нашел среди архивных экспонатов перстень, фигурировавший во многих легендах, и тщательно изучил его настоящую судьбу…"

"– Дорогие друзья, мы ведь не в библиотеке! – поднял бокал альбинос. – Всему свое время! А сейчас мы должны надлежащим образом отметить день рождения нашего друга! За здоровье самого компетентного знатока артефактов древности!

Дальше все покатилось по наезженным рельсам. Выпили. Закусили. Еще выпили.

Опять закусили. Заглянул директор, спросил, все ли в порядке у уважаемых гостей, не надо ли еще чего-нибудь? Его пригласили присесть и разделить трапезу. Он деликатно уклонился, сказал – дела ждут. На самом деле он знал, что в узкий круг таких людей попадать не надо, потом себе дороже обойдется.

– А помнишь, Феликс, как мы тебе в шестьдесят первом именины праздновали? – сказал вдруг Охотников. – Когда ты имя родовое себе вернул?

Сухомлинов повернулся к Пересветову и пояснил:

– Мы ему настоящую фамилию обмывали.

А то ведь в роду у него одни князья да графы, а после революции они стали врагами рабочих и крестьян, вот его дед и придумал исконно трудовое имя: «Передовик Пятилетки»! Вот под таким имечком он и проходил полжизни…

– Было дело, было, – согласился Феликс. – Сейчас меня называют Графом, а по существу я ведь из княжеского рода. А князь – он повыше графа будет! Только, в отличие от паспортных имен, погоняла не меняются…

Он потянулся через стол, зачерпнул ложечкой из стоящей во льду серебряной вазы севрюжью икру, положил на намазанный маслом кусочек еще горячей булки, выпил очередную рюмку водки и с удовольствием закусил.

Сухомлинов внимательно смотрел на его руки.

– Помню, Александр Исаакович тебя за неосторожность корил, – вздохнув, сказал он. – Мол, маникюрша домой приходит, парикмахер. Еще спрашивал: «Не боишься?» А ты никаких выводов не делаешь, до сих пор с маникюром ходишь, небось, еще и педикюр делаешь…

– Ну и что? – ответил Феликс, снова наполняя рюмку и набирая икры полную ложку с горкой.

 – Я делаю то, что всем семейным укладом приучен… Да и времена-то сейчас другие, помягче!

– А кто такой этот Александр Исакович? Вы его часто вспоминаете, – спросил молчащий до сих пор Пересветов.

Сидящие за столом переглянулись.

– Товарищ наш… Очень солидный человек, иконами занимался. И такую коллекцию собрал! – сказал адвокат.

Сергей Сергеич заерзал в нехороших подозрениях.

– А где же он?

Наступила долгая пауза.