За тридцать тирских шекелей

– Здравствуйте, товарищ Азаров! Опять стреляли? Что-то у вас это стало часто повторяться…

– Задержали мы подозреваемого, – ответил тот. – А дальше сами разбирайтесь. Мы его не допрашивали: у нас методы другие…

Подозреваемым оказался Андрей. Он сидел прямо на земле, рядом с трупом Юздовского, руки крепко связаны за спиной веревкой.

– Послушайте, я не виноват! – растерянно залепетал он, увидев Лобова. – Вы же здесь старший, да?

– А вы-то кто? – перебил сыщик.

– Я Андрей, я дерево пилил… А он упал и не шевелится, и пульса нет! Но я ни при чем!

– Ни при чем, говоришь? Сколько раз я это слышал! – буркнул Лобов, осматривая тело, лежащее рядом с недоспиленным стволом ореха.

– Я правда не виноват, – чуть не плача, сказал Андрей.

– Оружие есть?

– Нет, откуда?

– Нет у него ничего, – подтвердил Азаров.

– Тогда развяжите! А ты рассказывай по существу, как дело было!

– Да и дела никакого не было, – развёл освобожденными руками пильщик.

– Михалыч! – обратился Лобов к старшему лейтенанту. – Пока следователь и судмедэксперт едут, прими объяснение, чтобы времени не терять. А потом найди понятых.

– Пойдёмте со мной в беседку! – сказал участковый пильщику. – За стол присядем и запишем.

Эксперт-криминалист привычно составлял схему места происшествия, потом принялся фотографировать: обзорный снимок – кусок сада, в центре кадра полутораметровый остаток ствола и труп; бензопила – общий вид, полотно, ручки управления…

Лобов присел возле трупа, привычно фиксируя детали.

– Не может быть! – прошептал опер. Это был тот самый перстень, по краже которого из Эрмитажа он работал еще стажером, много лет назад. И даже книгу про него купил и прочел!

Чтобы рассмотреть рану, он развернул руку Графа, обратив внимание, что хотя ладонь испачкана кровью, палец с перстнем остался чист.

Почувствовав что-то постороннее в кулаке, он раскрыл ладонь. Лев, улыбаясь, испытующе смотрел на него.