За тридцать тирских шекелей

Только в этой жизни или в следующей? Годы летят быстро, и я уже не могу, как в молодости, прятаться в «волшебном ящике» или голыми ногами отвлекать внимание от фокусника… А ведь прилично зарабатывают только артисты.

– Ну, меня пока «волшебный ящик» не пугает, – подбодрил ее Том. – Ведь моего заработка нам хватает?

– Хватает, – вздохнула Грация. – Но без заведующей хозяйством легко обойтись, и Луиджи в любой момент может меня выгнать, чтобы сэкономить мое смешное жалованье…

– А ты не хочешь собрать собственную труппу? Наберем маленьких людей, выучим всем номерам.

"– Считать я и сама могу! – рассмеялась Грация. – Было бы что! Но идея мне нравится.

– Хватит прохлаждаться! – раздался снизу недовольный голос Луиджи. – Обойдите дальние кварталы и объявите про завтрашнее представление, а то зрителей все меньше и меньше…

Они испуганно вскочили.

– Сию минуту, хозяин! – крикнул в ответ Том.

– Уже идем, – поддержала его Грация.

Над площадью, хлопая крыльями, кружили голуби. Они не знали, кто будет так же летать здесь и завтра, кому отрубят голову для фокуса, а кто попадет в гармуджу. И было в этом незнании нечто общее с человеческими судьбами…

Часть третья

Менты и бандиты

Глава 1

Оценщик ювелирки Юздовский

Ленинград, 1974 г.

Особа княжеского рода даже дома не должна опрощаться и надевать растянутое трико, как делает большинство наших сограждан. Граф же и в квартире носил дорогой халат, надетый на кипенно-белую рубашку с тщательно завязанным галстуком, из-под слегка подвернутых рукавов выглядывали накрахмаленные манжеты с рубиновыми запонками.

Граф нервно ходил по квартире: Виолетта опять не ночевала дома! Позвонила Верка, пьяным голосом сообщила, что подруга у нее заночует – и отключила телефон… Да что они, сговариваются перед тем, как замуж выходить?! И Лиля все у подруг ночевала, а потом срочно развелась и уехала в Тбилиси к какому-то крупному деловику-виноделу.

– Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь, – раздалось из кабинета. Это звякал подаренный Охотниковым фарфоровый китаец эпохи Мин. Он кивал головой, хотя никто его не трогал и голову ему не качал.

– Ну, чего ты? – буркнул Граф.