Зачем нам любовь. Том 1

Вальяжно откинувшись и разметав руки по спинке дивана, он улыбался и на все нелестные характеристики весомо отвечал:

— А мне нравится. Надо брать.

Все-таки женское коварство – страшная вещь, потому что через час мы уходили из салона абсолютно довольные. Матвей тем, что купил самое убогое платье из возможных. Я тем, что он купил самое лучшее платье из возможных. И речь между прочим шла об одном и том же платье.

К тому же девочки втюхали ему «самую немодную фату», «туфли устаревшего фасона» и даже комплект «уцененных подвязок для истинных колхозниц».

"Все это вышло в очень приличную сумму, но поскольку брат был далек от свадебной моды и при этом свято верил, что разбирается абсолютно во всем, за что бы ни взялся, то он даже не понял, что неугодная сестра и две пронырливые консультантки обвели его вокруг пальца.

***

Месяц пролетел быстро.

За это время мы ни разу не виделись с Маратом — каждый из нас был занят своими делами — но короткие вечерние переписки превратились в ежедневный ритуал.

Иногда это были рабочие моменты по свадьбе и дальнейшим планам, но чаще простые вопросы «как дела?» или «как прошел день?»

Всего несколько строчек, но на душе становилось теплее. Грела сама мысль о том, что у меня есть единомышленник, и что надо подождать всего год, прежде чем стану свободной.

Каждый раз, когда на экране загорался конвертик непрочитанного сообщения, у меня снова екало где-то глубоко-глубоко.

Сама не заметив как, я привыкла к этому необременительному общению.

Во всей этой круговерти свадебной подготовки, примерок и нескончаемых тревог о состоянии матери, я даже не успела опомниться, как подошло время церемонии.

Для мероприятия была снята загородная усадьба с собственной сосновой рощей и выходом к реке. Праздничные шатры разбили на специальной площадке перед домом. В одном из них поставили свадебную арку, увитую белоснежными орхидеями, ряды стульев для гостей и расстелили дорожку, по которой мне предстояло пройти к Ремизову.

Перед самой свадьбой меня, как и любую другую невесту, обуял страх.