Выживатель

Да и отсутствие «журнального гипса» тоже давало о себе знать.

Вообще я удивился, обнаружив, что за окном еще день в разгаре и даже часы это подтверждают. В темноте как-то сознание на положение «ночь» переключилось и обратно пока не перескочило. Было солнечно, за окном под легким ветерком шелестели деревья, покачивалась уже отросшая на гольф-поле трава, теперь ее никто не стриг.

Сам клаб-хуас был смесью дерева и декоративного кирпича, на месте бывшего про-шопа, в котором раньше торговали всякими гольф-принадлежностями, они так и были свалены в углу.

В офисе менеджера, ожидая меня, сидели двое: тот самый седой и еще один мужик, средних лет, чисто выбритый, одетый в джинсы и клетчатую рубаху. На столе перед ними лежали мои документы, шевроны с формы и почему-то моя рация. Или похожая на мою.

Седой жестом отпустил тех двоих, которые меня привели, я их даже не разглядел толком и не запомнил. Затем так же жестом предложил уже мне сесть на стул. Процесс усаживания занял время, потом еще и отдышаться пришлось. Как-то я совсем расклеился.

— Я бы попросил свой журнал обратно, — я показал на руку. — У меня перелом. Если для вас оказать помощь пленному унизительно, то хотя бы не снимайте те повязки, что я сам себе наложил.

— Скоро подъедет доктор, он тебе поможет, — негромко сказал клетчатый, а затем сразу спросил: — Кто ты?

— Там написано. — Я показал на лежащее на столе удостоверение. — И, кстати, было бы замечательно задать этот вопрос до того, как вы начали стрелять по вертолету и ранили двух человек.

— С вертолетом как раз никаких вопросов не было, — скептически скривился седой. — Черный «Хьюи» с золотой полосой и надписью «Безопасность Отечества» — это о себе достаточно говорит. Мы вот теперь, когда уже тебя поймали, немного озадачены. — Он поднял за шнурок карточку моего удостоверения и повернул фотографией ко мне. — «Поиск и Спасение», имя с фамилией… и эмблема, которую я раньше не встречал. Что это?

Я попытался глубоко вздохнуть, но вместо этого охнул от боли в ребрах.

— Анклав выживших, — ответил я лаконично.