Развод. Цена Предательства

 – Ты мне вечно звонишь, когда тебя надо куда-то отвезти или отбить тебя у очередного приставшего.

– Нет, не…

– Не надо лгать. Я всё сам прекрасно понимаю.

– А если я… Если я передумала?

Наши глаза встретились.

– Передумала – что? – изогнул он одну бровь. – Не любить меня?

Да, в последнее наше свидание, закончившееся весьма неудачно, я так и сказала.

Я же не думала, что он потом мне так понадобится…

– А я всё же… Хотела бы попробовать, – сказала я. – Может, я осознала, что была дура набитая, и всё такое прочее?

Пан или пропал.

– Врёшь, – снова раскусил он меня. – Но… Давай попробуем. Свидание? Завтра.

– Да, – кивнула я, не понимая, зачем он тогда соглашается, если понимает, что мне явно от него просто что-то нужно. – Давай свидание.

Умело вертеть мужчинами я никогда не умела – у меня был один Ремизов, его я просто полюбила, а другие мне были просто не нужны. Впервые в жизни я опускаюсь до подобного от безвыходности.

И Вадим, и Ремизов просто загнали меня в угол.

Из двух злых тигров я выбираю менее опасного для себя.

Мы договорились о встрече, и я вышла из машины.

Ощущение, что я совершаю какую-то ошибку не покидало меня до самого вечера…

Ну а предстоящее свидание с Вадимом, который явно на что-то рассчитывает, совершенно не радовало.

10.

– Мам, ма-ам, а мы поиграем? – Сонечка болтала ножкой, с которой я снимала ботиночек.

Я забрала её из сада недалеко от дома. Теперь мы обе были дома.

Моя малышка, Вишенка, конечно, всё уже умела сама, но мне хотелось сделать это быстрее, чтобы мы, наконец, прошли в комнату, и я могла сесть в любимое кресло, хотя бы на пару минут расслабиться после этого жуткого дня.

– Мамулечка, миленькая, поиграем в принцессу? – снова спросила она, потому что я не ответила, занятая её ботинками.

– Поиграем, малышка, – улыбнулась я. – Конечно, поиграем! Сейчас только сначала надо раздеться, умыться, пару минут отдохнуть, а потом ты мне расскажешь, что было в садике.

Я сбросила туфли, сняла модный тренч с себя, и точно такой же – с дочки.

Моей крошке нравилось, когда мы одинаково одевались.