Вскрытие показало…

Кровать накренилась вправо, и я на мгновение ослепла. Когда мои глаза привыкли к свету лампы, я взглянула на него — и у меня перехватило дыхание.

Я не могла ни вздохнуть, ни пошевельнуться. Тело ощупывало холодное, ледяное лезвие ножа.

Лицо убийцы было белым, приплюснутым из-за натянутого на голову светлого чулка. Глаза смотрели в узкие прорези. Из этих щелей сочилась леденящая душу ненависть. Он тяжело дышал, и на месте рта при каждом вдохе появлялся темный провал, а на выдохе нейлоновая пленка пульсировала.

— Только пикни — горло перережу.

Мысли рассыпались, разлетелись, как пыльца под ветром. Люси. Губы мои онемели под тяжелой ладонью и начали кровоточить. Люси, только не просыпайся. Рука, прижатая к моему рту, выкачивала из меня энергию. Мне недолго осталось жить.

Нет. Ты не хочешь этого делать. Ты не должен этого делать.

Я человек, как твоя мать, как твоя сестра. Ты этого не сделаешь.

Нет. Я человек. Человек! Я могу с тобой поговорить. Позволь мне поговорить с тобой!

Обрывки несказанных, бесполезных фраз. Молчание опустило решетку, задвинуло засов. Пожалуйста, не трогай меня. Ради бога, не причиняй мне вреда.

Мне необходимо было заставить его убрать руку, сделать так, чтобы он поговорил со мной.

Я попыталась расслабиться.

Он убрал руку с моего рта, и я осторожно сглотнула.

Темно-синий комбинезон. Воротник потемнел от пота, под мышками тоже наметились полукруглые разводы. Рука, в которой маньяк держал прижатый к моему горлу нож, была в прозрачной хирургической перчатке. Запах резины бил в ноздри. Запах убийцы — тоже.

Этот комбинезон я видела в лаборатории у Бетти. Этот приторный аромат ударил мне в мозг, когда Марино открыл пластиковый пакет…

«Этот запах Петерсен почувствовал тогда в спальне?» — В голове крутилась старая пленка.

Распростертый на лабораторном столе комбинезон примерно пятьдесят шестого размера с вырезанными из штанин кусками ткани, пропитанной кровью…

Убийца тяжело дышал.

— Умоляю вас! — едва слышно произнесла я.