Вскрытие показало…

Неужели убийца ошибся? Может быть, он даже не понял, что Сесиль — темнокожая? Может быть, он охотился за другой женщиной? Например, за Бобби?

Я листала дела, вновь и вновь перечитывала отчет о вскрытии, изучала описания вещдоков, опросные листы и медицинскую карту из больницы Святого Луки пятилетней давности — у Сесиль тогда была внематочная беременность. Наконец я добралась до отчета полиции. В нем фигурировала только одна родственница — сестра, жившая в штате Орегон, в Мадрасе. От нее Марино узнал о детстве и юности Сесиль, а также о ее неудачном браке с зубным врачом — тот обитал в Тайдуотере.

Я достала из грубого коричневого конверта рентгеновские снимки Сесиль. Листы со свистом, как лезвия мечей, рассекли воздух. Я начала их рассматривать. У Сесиль не было повреждений костей, если не считать перелома левого локтя, давно сросшегося. Когда она сломала локоть, сказать было трудно, но явно это случилось очень давно. Данный факт уже не мог помочь следствию.

Я снова попыталась провести связь с больницей, где практиковалась Лори, а Бренда Степп проходила курс лечения.

Я набрала номер сестры Сесиль.

После пятого гудка трубку взяли.

— Алло!

Связь была ни к черту — видимо, я не туда попала.

— Извините, я, кажется, ошиблась номером, — поспешно произнесла я.

— Простите, что вы сказали?

Я повторила, повысив голос.

— А какой номер вы набираете? — Произношение было безупречное. Голос, очень вежливый, явно принадлежал молодой женщине.

Я назвала номер.

— Да, это мой телефон. С кем вы хотели бы поговорить?

— С Фрэн О’Коннор, — прочитала я в отчете.

Молодой вежливый голос ответил:

— Я вас слушаю.

Я назвала себя. Голос в трубке вздохнул.

— Вы ведь сестра Сесиль Тайлер?

— Да. Прошу вас, не будем об этом говорить.

— Миссис О’Коннор, примите мои искренние соболезнования. Я — медэксперт, расследую дело Сесиль.

Фрэн О’Коннор колебалась. Я слышала ее учащенное дыхание.

— Обычная травма. Сесиль бежала по тротуару и споткнулась. Упала на руки. Ударилась локтем. Я это хорошо запомнила, потому что сестре пришлось носить гипс целых три месяца, а лето как раз выдалось чрезвычайно жаркое. Сесиль страшно бесилась из-за этого.