Вскрытие показало…

Всем троим пришлось идти через морг. Первыми ушли Эмберги и Таннер, Билл немного задержался.

Анатомичка была на замке, а морозильник — нет. Нам приходилось оставлять его незапертым, чтобы похоронные бюро и бригады спасателей могли привозить и забирать тела в нерабочие часы. В морозильник вели две двери: одна открывалась в коридор, другая — в анатомичку. Неужели Эмберги, Таннер или Билл из морозильника проникли в анатомичку? Там на полке, ближайшей к входу, хранились улики, в том числе пробы. У Винго полки всегда были плотно заставлены.

Я позвонила Розе и велела ей отпереть ящик моего стола. Потом попросила ее открыть дело Лори Петерсен.

— Там в папке должны быть ярлыки, — сказала я.

Пока Роза искала папку, я напрягала память. Должно было остаться шесть, максимум семь ярлыков — не потому что я взяла мало проб, а потому, что распечатала вдвое больше ярлыков. Должны были остаться ярлыки с надписями «сердце», «легкие», «почки» и другими. И еще один — для описания повреждений, заметных невооруженным глазом.

— Доктор Скарпетта, ярлыки на месте, — раздался в трубке голос Розы.

— Сколько штук?

— Сейчас посмотрю. Пять.

— С какими надписями?

— «Сердце», «легкие», «селезенка», «желчный пузырь» и «печень».

— И все?

— Все.

— Роза, а вы уверены, что там нет ярлыка «повреждения, заметные невооруженным глазом»?

Пауза.

— Уверена. Тут только пять ярлыков.

— Раз вы приклеили ярлык «повреждения», значит, на нем должны быть ваши отпечатки, — произнес Марино.

— Только если Кей была без перчаток, — вмешалась Бетти, с тревогой наблюдавшая за происходящим.

— Я обычно снимаю перчатки, чтобы наклеить ярлыки, — пробормотала я, — ведь перчатки в крови.

— Хорошо, — мягко продолжал Марино. — Вы, значит, перчатки сняли, а Динго не снял…

— Винго, — перебила я. — Его зовут Винго.

— Какая разница. — Марино собрался уходить. — Фишка в том, что вы трогали ярлык голыми руками — значит, на нем должны быть ваши отпечатки. — Уже из коридора Марино добавил: — А вот больше ничьих отпечатков быть не должно.

10

Больше ничьих и не было. Из всех отпечатков, что обнаружились на конверте, идентифицировать удалось только одни — мои собственные.

Правда, нашлось еще несколько пятен — и нечто настолько неожиданное, что я на секунду забыла, зачем вообще пришла к Вандеру.

Вандер направил на конверт луч лазера — и картон засветился, как ночное небо.

— Чтоб мне провалиться, — пробормотал Вандер в третий раз подряд.