Все не так

Это где же вы такое видели? Ну, я понимаю – в первый год после смерти, я даже понимаю, когда в первые сорок дней на кладбище ездят ежедневно, это нормально, но через десять лет? Как-то чересчур, на мой взгляд.

Я изначально планировал после вопроса об Олеге Семеновиче плавно перейти, в рамках кладбищенской темы, к вопросу о том, кто такой Ванечка, но теперь прикусил язык из опасений вляпаться в еще большую неловкость. Как говорится, провести прием не удалось. Ладно, во время массажа после вечерней серии спрошу у Даны.

"

"Из судорожных размышлений о том, как бы продолжить разговор, выплыть мне помогла сама Анна Алексеевна, начав расспросы: откуда я родом, из какой семьи, чем занимаются мои родители, какое я получил образование и так далее. Мне полегчало: своей семьей я могу гордиться при любых раскладах, потому как родители-учителя не могут скомпрометировать никого и ни при каких обстоятельствах. Правда, вопрос о моем образовании довольно скользкий, оно, проще говоря, закончилось в одиннадцатом классе средней школы, и чтобы его не затрагивать, я уделил побольше внимания маме с папой.

Тетке, много лет проработавшей в страшном роно, должна понравиться такая сыновняя любовь и уважение к профессии родителей.

В общем и целом я угадал, и цепкий взгляд старушки по мере моего повествования становился все более благосклонным. Потом она спросила, почему я хромаю, и, выслушав мою горестную песнь, прониклась ко мне поистине родственной жалостью. А я сделал очередной вывод о том, что папаня Михаил Олегович с ней не очень-то делится информацией.

Жена его, судя по всему, про аварию знает, и Дана с Юлей тоже в курсе, а вот мамашу свою старенькую он разговорами обошел, и никто из осведомленных членов семьи ничего ей не сказал. То есть бабку игнорируют. Неужели Нана и здесь оказалась права?

Тут меня посетила гениальная мысль о том, как зайти с другой стороны и попасть в нужное место, то есть в вопрос о мамочке с мальчиком.

– Анна Алексеевна, вы, наверное, знаете, какой у меня график работы, – начал я.

 – Два раза в день я занимаюсь с Даной, но с девяти утра до семи часов вечера у меня перерыв, и мне хотелось бы делать что-нибудь полезное, а не валять дурака. Как вы думаете, может быть, имеет смысл поговорить с мамой Костика? Я мог бы заниматься с мальчиком, приобщать его к спорту. А то сами знаете, какие сейчас нравы в школе, ребята постарше малышей задирают, бьют, отбирают у них деньги, дорогую одежду, хорошие вещи.