Все не так

Куда я попал? Здесь что, все живут по жесткому расписанию? Но папаня Михаил Олегович начинает нравиться мне все больше и больше.

Сегодня я завтракал в обществе бабушки Анны Алексеевны. Вспомнив наказ Наны Ким, я решил воспользоваться ситуацией, хотя видит бог, как мне этого не хотелось. На месте старушки я бы предпочел увидеть хорошенькую мамочку мальчика Костика или, на худой конец, очаровашку Юлечку. Но, видно, не судьба. Юля, поди, учится где-нибудь и в девять утра уже сидит в институтской аудитории, а мамочка (имя ее вылетело из головы еще позавчера, даже обед закончиться не успел), наверное, умчалась на работу.

– Как вы себя сегодня чувствуете? – вежливо начал я светскую беседу. – По телевизору предупреждали, что сегодня какие-то ужасные магнитные бури и метеозависимые люди могут испытывать недомогание.

Я врал как сивый мерин. Ничего подобного я ни вчера, ни сегодня по телевизору не слышал, но надо же было как-то начинать.

– Ну да, – понимающе кивал я, уплетая за обе щеки пышный омлет с ветчиной, сыром и помидорами, – давление – это такая коварная штука, реагирует на любую мелочь, не говоря уж о серьезных стрессах. А вы ведь вчера на кладбище ездили, переживали, наверное, плакали, вот оно и скакнуло.

Вероятно, я был не особенно ловок, но мне же нужно было узнать насчет дедушки, Нана вечером спросит.

– Почему я должна была плакать? – надменно спросила бабушка Анна Алексеевна.

– Но ведь такая утрата… – беспомощно пробормотал я, предчувствуя неладное. Кажется, я ляпнул что-то не то. Но что именно?

– Павел… Впрочем, я буду называть вас просто Пашей, вы еще так молоды… Так вот, Паша, мой муж Олег Семенович скончался больше десяти лет назад.

Десять лет! Даже больше. Елки-палки, или я чего-то не понимаю в этой жизни, или я глухой и тупой одновременно, но ведь я отчетливо слышал позавчера, как старушка объявила, что собирается отныне ездить на кладбище к Олегу Семеновичу и еще какому-то Ванечке каждую неделю по выходным.