Все не так

Михаил работает и учится на вечернем отделении, у него нет ни минуты свободной, у Вали болит горло, и она не может ехать к бабушке, чтобы не занести инфекцию пожилой женщине, один я бездельничаю и, кроме школы, никаких забот не знаю, к тому же я утром пообещал отвезти бабушке лекарства и продукты, и вот в такой ситуации я посмел сказать сестре:

– Отстань, у меня других дел полно. Некогда мне к бабушке ездить.

Конечно, Валя тут же перезвонила маме. Вообще-то, насколько я помнил, говорил я совсем не это. То есть я действительно произнес слово «отстань», но дальше все было совершенно не так.

Я сказал, что доделаю уроки и поеду. Но Валя преподнесла маме наш разговор в несколько ином свете, к тому же наврала, что у нее болит горло. Никакое горло у нее не болело, просто ей хотелось и меня подставить, мелко напакостить, и самой к бабушке не ехать. Мама, как обычно, ничего не перепроверяя и не выясняя, рассердилась и сказала, что раз так, раз Володя ехать отказывается, то она сама поедет. Как я мог так поступить в отношении родной бабушки?! Как я мог заставить мать… и так далее.

Я ничего не понимал. Я совершенно не чувствовал себя виноватым, ибо был полностью уверен, что мама просто передумала и решила поехать сама. Я же не отказывался, я просто сказал сестре, что поеду чуть позже, но поеду обязательно."

"– Ты не человек! – продолжал бушевать отец. – У тебя нет сердца, нет совести, нет чести, нет уважения к старшим, нет любви к родственникам. Ты думаешь, когда ты был маленьким, у нас всех не было других забот и интересных занятий, и мы все только и мечтали о том, как бы посидеть с тобой, повытирать тебе задницу, когда ты обделаешься, послушать твои крики и капризы? Думаешь, нам очень нравилось не спать ночами, без конца вставать к тебе, менять тебе пеленки и ползунки? Думаешь, мы с твоей матерью не хотели сходить в гости или в театр, не хотели съездить в отпуск и отдохнуть? Но мы не могли, потому что нужно было заниматься тобой, сидеть с тобой, кормить тебя.

И бабушка постоянно помогала нам, чтобы мама могла хотя бы в магазин сходить или в поликлинику. Никто не считался со своими интересами, никто не думал о своих важных делах, потому что был долг перед тобой, и этот долг мы стремились выполнить. А теперь, когда ты вырос, ты не хочешь долги отдавать, ты не думаешь ни о чем, кроме собственных интересов. Ты холодный, бесчувственный эгоист! Я давно это знал, еще с того дня, когда умер Ванечка, но я надеялся, что с годами ты поумнел и подобрел.