Вредина для мажора

Его вроде нет, но в то же время всегда рядом.

– Макаров серьезный, а Рома… у него ветер в голове. И не мой он. Это просто обстоятельства, – выскочило у меня. Хотя я уже и не знала, должна ли хранить тайну или всем кричать об обратном.

– Так вы не…

– Нет, это… это просто Фил дурак! Больной на голову самодовольный дурак! – бурчала, вспоминая, сколько всего свалилось на меня из-за него.

– Ругаешь вроде его, а сама улыбаешься.

– Кто улыбается? Я улыбаюсь? Да ни в жизнь!

– Смотри, чтобы твой Рома не приревновал к Макарову.

– Завязывай, Ир.

И Дронова бы успокоилась, ей для этого одной просьбы достаточно. Но Филатов как чувствовал, что разговор зашел про него. Позвонил. Взял и позвонил. Именно сейчас. Требовательно, до последнего гудка.

Я глянула на Ирку, она лишь многозначительно улыбнулась, отводя взгляд в сторону. Вот тебе «между нами ничего нет». Очень вовремя, Ромочка. С другой стороны, вдруг ему плохо стало? Голова сильно болит или температура снова поднялась. На меня накатила волна паники.

– Але, все в порядке? – тревожным голосом спросила, останавливаясь в коридоре.

– Привет, Рина, – зевнул в трубку Фил. – Я тебе в телеге писал, но ты молчишь и молчишь. Слушай, а что мне выпить? Кажется, температура опять поднялась.

– Так померь, градусник же есть.

– Я вроде померил, но ни черта не вижу в этих цифрах. Он отсвечивает.

– Ну… нурофен выпей, должно помочь.

Я вздохнула, и именно в эту минуту дверь из лестничной площадки открылась. Оттуда вышел Макаров.

– Кать, – позвал Рома. Я поняла, что пропустила пару реплик. Засмотрелась на красавчика-педагога. Игорь Леонидович шел еще в нашу сторону, и смотрел. Нет!. Прожигал взглядом, не Ирку, и не других студентов. Будто в коридоре кроме меня никого не было.

– Кать, ты меня слышишь? – опять напомнил о себе Фил. Я сглотнула, и опустила голову. Смутилась немного. Нет, не Рому, а Макарова.

– Слышу, теперь слышу. Что ты говорил?

– Когда ты приедешь?

– А? – я сглотнула.

– Ты тоже заболела? Эй, мне начинать волноваться? – уж больно игриво произнес больной негодник в трубку.

– Зачем я тебе нужна? У меня еще пары, потом работа.

– Какая работа? А я? – спросил нагло Филатов. У меня едва челюсть не упала от столь прямого вопроса. И ему еще хватает совести намекать на подобное? Хотя, конечно, я волновалась. Болеет же.