Вредина для мажора

Может даже поговорить с мамой Ромы. Однако для нее - я очередная охотница за деньгами. Удивительно, как люди судят других не за что. Она с первой нашей встречи мечтала прогнать бедную девчонку из жизни любимого сына. Да, может мы бы с Ромой и не продержались долго в отношениях. Он ветреный, несерьёзный и не привык к постоянству. Но… мы бы хотя бы попытались. Это был бы наш опыт - собственный. Падать, набивать шишки, менять траекторию полета или, несмотря на попутный ветер, лететь по выбранному пути – это нормально. Никто не должен вмешиваться.

Даже из лучших побуждений.

Жаль, что я задумалась только сейчас об этом. Жаль, что эмоции и неуверенность не дали трезво мыслить и довериться сердцу. Мама права: сердце всегда знает, где истина.

Минут через двадцать в дверь вдруг постучали. Я думала, родители, но нет, это была Анастасия Александровна.

- Можно? – спросила не своим голосом она.

- Входите.

- Спасибо, - кивнула женщина. Аккуратно прикрыла за собой дверцу, и прошла к кровати. Глянула на меня, будто спрашивала повторно разрешения.

- Садитесь. – Сказала я, чуть отодвигаясь. Телефон на столе загорелся, но неудобно было переводить ракурс внимания. Так что решила, перезвоню. Вряд ли госпожа Филатова зашла надолго.

Она присела рядом, скрестив ноги. Идеальная осанка. Манеры читались в мелочах, сразу видно, женщина из высшего общества. Хотя в мамином махровом халатике Анастасия Александровна походила больше на простую смертную. Никогда не скажешь, что живет она во дворце и есть красную рыбу на завтрак.

- Мой сын ненавидит меня из-за тебя, - произнесла неожиданно мама Ромы. Одна фраза, а кажется, воздух в комнате стал тяжелей. Я сглотнула, поворачиваясь к ней.

- Что вы…"

"- У него ничего не было с Аней. Он слишком много думает о тебе, чтобы засматриваться на других.

- Что? – севшим голосом спросила. Нет, сомнения тянулись к этому повороту. А еще сердце, оно было уверено, фотография – фейк. Но услышать такое от человека, который тебя ненавидит – неожиданно.

- Ты отчасти права. Мама Вити меня никогда не любила.

Она, конечно, не делала ничего такого, как я поступила с тобой. Но любовью ко мне не плескалась. А вот тебя, Катя, почему-то сразу благословила. Я… прости меня. И моего сына, - госпожа Филатова повернулась ко мне. Губ ее коснулась виноватая улыбка. Я хотела много чего сказать, спросить, вылить свою обиду. Однако смотрела на женщину напротив и понимала – злость отпускает. Не только она одна виновата.

- Вот как… - сиплым голосом ответила.