Вредина для мажора

Тема Макарова особо не поднималась, но стоило ему мелькнуть в коридоре, как Дронова тут же опустила голову. Типа повторяла активно материал. Забавная.

– Добрый день, – Игорь Леонидович зачем-то подошел к нам, улыбнулся. В последнее время он часто замечал меня, а я его. Мы могли переписываться в телеге, по теме работы, конечно. Ну и в коридоре останавливались. Изначально Макаров казался мне строгим. Холодным, колючим педагогом. Сейчас наоборот милым.

Одевается он круто, классика ему к лицу однозначно. Синие брюки, облегающие спортивные ноги, рубашка кремовая поверх пиджак.

Без галстука. Волосы короткие, заправленные назад. Глаза обаятельные. Уверена, отбоя от женщин нет.

– Добрый, Игорь Леонидович, – ответила я, щепая Ирку за руку. Она тут же подняла голову, глянула сперва на меня, затем на него. Припустила ресницы и мило улыбнулась.

– Вы сегодня будете заведовать вечеринкой? – осторожно спросила Дронова.

– Вечеринкой?

– Ну да, на ГСУ, – кивнула Ира.

– А, это, – припомнил Макаров. – Вы собираетесь пойти? – взгляд мужчины изменился.

В нем словно зажегся огонек любопытства.

– Да, – ответила, опережая подругу. – Планируем.

– Что ж, тогда обязательно встретимся. Мне уже пора. Катерина, не забудьте про материалы.

В ответ я кивнула. Вообще так странно: в переписках и наедине Макаров обращается ко мне на «ты», а в общественных местах, вернее, когда рядом кто-то еще, переходит на «вы». Необычно, однако.

После всех пар, мы с Иркой сходили в столовую, даже взяли с собой пару булочек.

Мало ли, проголодаемся. Иногда я поглядывала в телефон, вздыхала, и засовывала его обратно. Не знаю, чего ждала.

Хотя… вру. Где-то внутри меня цепляло все, что касалось Ромы. Словно кипятком по открытой ране. Можно не признавать очевидного, долго отнекиваться. Но однажды осознаешь – человек уже поселился в твоем сердце. Пустил корни. И с этим ничего не поделать.

В библиотеке мы с Дроновой сидели до шести, шерстили книги. Я выписывала термины, делала пометки в конспекте, а Ирка учила слова по английскому.

Людей с каждым часом становилось меньше, за окном медленно темнело. Честно сказать, шея и плечи у меня затекли. Уже и дискотека казалась не радужной. Зачем на нее идти, когда тело болит, настроение возле плинтуса, и дождь срывается на улице.

Однако когда мой мобильный неожиданно завибрировал, и на экране высветилось имя Филатова, я едва не свалилась со стула. Сердце подпрыгнуло, и губы сами собой растянулись в легкой улыбке.