Вот теперь ты пожалеешь, Кулакова!

Я удобно устроилась на груди у Северного, закинув на него руку и ногу, и блаженно щурилась, чувствуя, как нега лениво плещется в усталом теле. Так хорошо. Мур.

— Раз уж мы с тобой, наконец, перешли на новую ступень, — чуть хрипловатым голосом пробасил Антон, — то хочу предложить тебе кое-что.

— Надеюсь, это разврат в разных позах?

— Почти, но нет.

— Эх, а я уж обрадовалась, — захихикала, как девчонка.

— Хулиганка, ты Кулакова. Я подумал, что если ты действительно созрела для переезда, то почему бы тебе не переехать ко мне? Смысл мотаться по съемным квартирам, если у меня лучше.

— У тебя нет нормальной мебели на кухне, — ляпнула первое, что пришло в голову.

— С мебелью разберемся. Это не проблема.

Сердце билось где-то в животе. Я приподнялась на одном локте и пристально заглянула ему в глаза, ожидая увидеть там насмешку или еще что-то в этом роде, но Северный был предельно серьезен. Настолько серьезен, что мне даже не по себе стало.

— Антон, ты действительно хочешь, чтобы я переехала к тебе? — осторожно уточнила, стараясь раньше времени не радоваться.

— Да. — пожал плечами Северный, — ты же все равно после Нового года съезжаешь от родителей. Так почему бы тебе не съехать ко мне.

Да я с радостью! Хоть сейчас!

Но для вида включила неприступную барышню:

— Хорошо. Я подумаю над твоим предложением.

— Что значит подумаешь? — тут же нахмурился он, — ты должна была сразу вскочить и побежать за вещами.

— А если меня не отпустят? — я продолжала строить из себя не пойми кого.

— В смысле?

— Не разрешат переезжать к тебе. Скажут, что я еще маленькая.

— Очень смешно, — проворчал он, — если трусишь, то давай я за твоими вещами съезжу и все сам скажу.

— Боюсь, тогда мне не к кому будет переезжать. Мама тебя четвертует.

— После твоей комнаты страха, я уже ничего не боюсь.

Он не договорил. В прихожей послышалась заливистая трель.

— Это мой телефон, — я скатилась с кровати и пошлепала босиком в коридор. Северный ничего не сказал, только проводил долгим взглядом, а потом включил телевизор.

Мобильник продолжал голосить, пока я пыталась найти его в недрах сумочки.

— А вот и маменька, — пробубнила себе под нос, когда увидела на экране фотографию родительницы, — Привет, мам!

— Ты где? — с ходу начала она.